Сфера
Шрифт:
Как давно я не был «здесь»!
Скоро, очень скоро! Море дрогнет, горизонт вздыбится, набухнет свинцом — и я увижу Большую Волну. На миг темные воды отступят, побегут назад, обнажая черную ямину, утаскивая в неведомую бездну лодчонки-скорлупки. Потом горизонт забелеет пеной, вознесется гребень — и Она грянет. Медленно, медленно, быстрее, быстрее… Грянет, ударит, рассыплется прямо у моих ног.
Затаил дыхание. Замер. Разве что-то может сравниться с этим?
Кажется, я только что видел сон. Очень скучный сон! Очень скучный сон
ВОЛНА!
23. РАУТ
(Choral: 1’19)
[…………………………..]
…Не заснуть, слишком темно, плавает, плывет, ближе, проход, не сплю, встать, покурить, иду, ближе, свет, уже сплю, не сплю, поднимаюсь, радуга, отчего радуга, все-таки сплю, нет, так не бывает, сейчас засну…
[…………………………..]
Компьютером на этот раз не одарили. И ничем не одарили. Та же комната — пустая и без окон. Зато с дверью.
Джинсовый австралиец в нетях. Опаздывает. То есть не опаздывает, начальство не опаздывает, задерживается. Как он советовал? «Прогуляйся»? Постой, друг Том Тим, за буфетной стойкой, клиентов развлеки. Дождется, как же! Но с другой стороны…
За дверью — легкий шум. Что именно, не понять — то ли бензопила кого-то укорачивает, то ли чайник закипает.
С другой стороны, если Джимми-Джон не шутит, данная картинка — нечто совсем новенькое. Почему он взял для связи бракованный файл, ясно — дабы качественные не портить. Но отчего именно этот? Да потому, что для… гм-м-м… гипнотелепатии что-нибудь простенькое, вроде mo8, не годится. Так что этот файлик, можно сказать, последнего поколения, с конвейера, с пылу, с жару.
А деньги тут дают?
В карманах — пусто. Странные карманы, в такие и пачка сигарет не влезет. Что это на мне надето такое, уж не фрак ли? Фу ты, пакость! Как у Чарли Чаплина: «Я граф де Ха-Ха!..» И сигарет, между прочим, йок… Комнату осматривать бесполезно, ничего в ней нет и быть не может. Значит? Значит, другу Джимми-Джону не хочется, чтобы я тут слишком долго гулял. А вдруг я гений-хакер? Кину орлиный взор — и все вычислю? А так, без денег да еще без сигарет…
Ну, что там за дверью? А за дверью, как и полагается, коридор. Узкий, длинный, темный, полсотни шагов, не меньше. Слева черная стена, глухая, деревянная, в свежей краске. Справа тоже стена, но с какими-то дверцами.
А это что? Зеркало? Поверим хорошему парню Джимми-Джону? Если поверим, то…
Атр-р-ракцион номер р-р-раз. Зер-р-ркало для гер-р-роя!
Тот, кто на меня взглянул, не понравился. Ну, совсем, ни чуточки. Парню лет… двадцать? Никак не больше, никак. Ростом почти с Джимми-Джона, а вот ликом точно с журнальной обложки, с какого-нибудь «Птюча». Хотя, если присмотреться… Да, лицо слегка мое. Оч-ч-чень слегка.
…Значит, и Джимми-Джон — настоящий! — чем-то похож на голубоглазую акулу? Учтем, учтем.
А от прикида
Все, хватит любоваться! Показать язык… Пошли!
…Слева стена, справа — дверцы, ящики, ящики, дверцы, снова дверцы. Открыто? Непорядок, закрыть надо, а то не пройду… Стоп! А почему — открыто? Тут чудес не бывает, тут все не зря… Ага!
Вначале показалось, что папка — кожаная, из тех, которые положено начальству на стол класть. Но когда ухватил да потащил, стало ясно — другое. Но чем-то похожее.
Бумажник? Ай да Джимми-Джон, шутник!
Пухлую пачку с трудом рассовал по карманам. Присматриваться не стал. Что кроны, что евро, что тугрики — какая разница?
[…………………………..]
— Добрый вечер! Вы — Эрлих Грейвз?
На ней было красное платье — длинное, почти до пола. Остальное я и не заметил, кроме разве что роста. Тот, в зеркале, почти баскетболист, а эта его (меня!) даже повыше будет. Девушка с веслом. А где весло?
На всякий случай оглянулся. Весла не было. Коридор тоже исчез, вместо него — большие стеклянные двери.
Она улыбалась. Кажется, надо отвечать.
— Том Тим Тот. Но согласен на Эрлиха.
— Альда. Альда Клеви.
Узкая рука в белой перчатке протянулась вперед. Никак, лобызать велят?
…Значит, ждали Эрлиха Грейвза? Будем знать!
Внезапно захотелось щелкнуть эту, в красном, по носу. Просто так, ради вредности. Они же все компьютерные, игра Kyrandia!
Рука протянута. Касаюсь — не губами, ладонью. Я — демократ!
Касаюсь. Взлетаю.
…Вверх, вверх, не спеша, плавно. Мимо белых мраморных стен, мимо зеленого дерева с пышной кроной, мимо огромных стрельчатых окон.
Выше!
Она рядом, глаза закрыты, на губах улыбка. Она тоже летит, ей не страшно, и мне не страшно. Ее ладонь коснулась моей, уплыла в сторону. И оба мы словно не летим — плывем, поднимаемся вверх из глубокого омута. Медленно, неспешно, но почти без труда. Нас тянет вверх, вверх, вверх…
Теперь ее глаза открыты. Странный взгляд! Кого она видит? Наверняка не меня, не Эрлиха Грейвза с обложки журнала «Птюч», кого-то другого. Уж не меня ли НАСТОЯЩЕГО?
…Обычное лицо, короткая стрижка, черные волосы. В маленьких ушах — крохотные сережки с красными камнями, на шее нечто сверкающее, в бриллиантовой пыли — и тоже с красными пятнышками.
Откуда ты, прекрасное дитя?
Летим! Выше, выше, наши руки вот-вот соприкоснутся…
[…………………………..]
— Вы жених Дайзы? Она здесь.
Кажется, надо привыкать — к бракованным файлам в том числе. А если бы и в самом деле крокодил появился?
…Но ведь во сне летают, а я сплю? Тогда почему мы снова стоим на том же месте?
— Альда…
Язык прикушен. Ну, ответит, что, мол, летали. Какой смысл?
— Ладно, согласен! Я — жених Дайзы… А заодно и Лайзы Минелли. Мы здесь в какую игру играем?