Сфинкс
Шрифт:
Эхнасет был более чем уверен, что мимо внимания Крыс, многочисленные осведомители которых шныряли по всему Мемфису, эта информация не пройдет. Они обязательно попытаются атаковать беззащитный караван, чтобы завладеть таким лакомым куском. Взяв с собой воинов в количестве достаточном для проведения крупномасштабной облавы, Эхнасет переодел их кого купцами, а кого погонщиками верблюдов. Конницу, изображавшую разномастное отребье, выдавало лишь отменное вооружение и прекрасные кони.
День клонился к закату, солнце готовилось к тому, чтобы опуститься за темно-сиреневые горы, видневшиеся вдали. Пустыня стала
Эхнасет, в своем тщеславии, не мог не примерить на себя роль богатого купца, хозяина каравана. Он ехал на белом верблюде в самой середине, в непосредственной близости от него неотлучно находились двое всадников, выглядевших, словно самые настоящие оборванцы кочевники. На самом же деле они были его верными помощниками и ловили каждый взгляд и слово своего начальника. Высланные далеко вперед дозорные вскоре вернулись с тем, чтобы сообщить, что впереди до самого горизонта пустыня чисто. Единственными живыми созданиями здесь были лишь члены каравана, да, пожалуй, еще змеи и ящерицы начавшие выползать их своих нор на песок, для того чтобы отправиться на ночную охоту.
Эхнасет поднял было руку для того, чтобы скомандовать остановку на ночь, когда вдруг позади каравана послышалось нестройное улюлюканье и топот множества лошадиных копыт.
— Ага, наконец-то, Крысы пустыни пожаловали к нам в гости! — криво усмехнулся Эхнасет. — Не спугните, подпустите их поближе!
К начальнику стражи подвели горячего жеребца, на которого тот, несмотря на солидный вес, легко перебрался прямо с верблюда. Вытащив из притороченного к седлу колчана лук, Эхнасет наложил на тетиву оперенную стрелу и терпеливо ждал, когда атакующие разбойники окажутся в пределах досягаемости. Остальные воины, также опустив поводья, достали луки и приготовились, к тому, чтобы дать прицельный залп по команде.
Разбойников оказалось несколько больше, чем предполагал Эхнасет. Впрочем, его это нисколько не огорчило, а наоборот, только еще сильнее раззадорило. По всей видимости, в ожидании большой добычи несколько отрядов Крыс объединились для того, чтобы нанести молниеносный и жестокий удар по многочисленному каравану. Освещенные последними лучами заходящего солнца они мчались, словно стая саранчи, сметающая все на своем пути. По мере приближения к каравану стали видны клинки, блестевшие в руках нападавших.
Когда, казалось, еще чуть-чуть и разбойники, врезавшись в нестройную толпу купцов и погонщиков, разрежут караван пополам, Эхнасет поднял свой лук и натянул тетиву. Быстро прицелившись, он выпустил стрелу на волю. Пропев свою смертельную песню, она глубоко вонзилась в грудь вырвавшегося впереди всех могучего кочевника и выбила его из седла. Скатившись с лошади, он несколько раз кувыркнулся через голову, прежде чем его затоптали копытами, стремительно мчавшиеся лошади.
Каждый воин Эхнасета успел выпустить по две стрелы,
Не привыкшие иметь дело с профессиональными воинами Крысы пустыни, и повели себя как настоящие крысы. Даже не пытаясь оказать сопротивления, они, не стали втягиваться в бой. Уворачиваясь от сыпящихся на них со всех сторон ударов, Крысы попытались уйти обратно в пустыню.
Оставшиеся в живых разбойники, сбившись в кучу, безжалостно погоняя лошадей на огромной скорости, уходили в сторону видневшихся вдалеке пирамид Гизы, вершины, которых уже посеребрила луна, взошедшая на смену дневному светилу.
Эхнасет во главе конницы несся сломя голову вслед за трусливо убегающими Крысами. По истечении некоторого времени он велел умерить бег коней, решив сохранить их сравнительно свежими для того, чтобы нанести заключительный удар по сбежавшему противнику. В оставленный далеко позади караван, который не успевал догнать их, был отправлен гонец с приказом идти маршевым шагом вслед за ними. Без запасов воды и продовольствия, которые находились в караване, и воинам, и их коням пришлось бы нелегко.
— Никуда Крысы от нас не денутся, — с усмешкой, не предвещавшей ничего хорошего, сказал Эхнасет своим ближайшим помощникам. — Им негде от нас укрыться. Видимо боги совсем отвернулись от них, если лишили разума их вожака. После того, как они загонят своих несчастных лошадей, мы спокойно доберемся до них и перебьем их всех до единого. Их отрубленные головы мы выставим на всеобщее обозрение возле Мемфисских ворот, чтобы никому не было повадно устраивать нападения на караваны честных купцов вблизи границ города.
Между тем, ночь накрыла своим покрывалом пустыню. Эхнасет не позволил зажечь факелы с тем, чтобы преследуемый ими противник не смог определить их местоположение. В отличие, от них разбойники оказались не столь мудры. Несколько горящих факелов, словно светлячки, путеводными звездами указывали путь, по которому Крысы уходили на своих конях, еле переставлявших копыта от усталости.
К этому времени расстояние между преследователями и разбойниками существенно сократилось. Пирамиды Гизы стали видны во всей своей ужасающей красе. Их чудовищный размер по мере приближения к ним подавлял человеческую волю и внушал страх.
— Так ли уж необходимо нам приближаться настолько близко к этим вместилищам ужаса? — хриплым от волнения голосом спросил Эхнасета один из его офицеров. — Наши люди не на шутку напуганы.
— Хорошо, что ты предлагаешь? — поинтересовался Эхнасет, которого также не прельщала пугающая перспектива оказаться посреди пирамид ночью.
— Я предлагаю, разделиться на два отряда и обойти пирамиды с двух сторон, — поделился своими мыслями старый воин. — Таким образом, мы отсечем им путь к отступлению с флангов. А так как сейчас наша скорость значительно превышает их способность передвигаться, то они, двигаясь вперед, неминуемо выйдут на нас, именно туда, где мы будем поджидать их в засаде.