Сфинкс
Шрифт:
– Подождите поздравлять, - отмахнулся Слейд.
– Здесь не всё. Эти господа успели продать десять экспонатов, и среди них - наш...
Аль-Расул помрачнел.
– Идемте в мой кабинет.
В кабинете англичанин поведал начальнику полиции о ночных событиях.
– А теперь, - подытожил он, - необходимо разыскать русского со сломанным носом, без двух пальцев на левой руке. Если он ещё в Каире, дело упрощается, но если возвратился в Россию...
– Вы последуете за ним?
– Разумеется.
– Если он в России, не разумнее ли связаться с русской полицией через
– А вот этого я вас очень попрошу не делать, мистер Расул, - не терпящим возражений тоном проговорил Слейд.
– Я сам найду ваши экспонаты и передам их в египетское посольство в Москве. А один - позже, в посольство в Лондоне. Вы уже удостоверились в искренности моих намерений...
– Да, мистер Слейд. Я не стану чинить вам препятствий.
17
Через день Джек Слейд получил доставленные курьером сведения из полицейского управления. Русского по приметам опознали служащие отеля, где он постоянно останавливался во время частых визитов в Каир. Но к немалой досаде Слейда, Михаил Игнатьевич Костров отбыл в Москву...
Слейд поднял телефонную трубку, позвонил в соседний номер и вызвал к себе Приста и Боннета.
– Джентльмены, наша миссия в Каире завершена. Нас ждет Лондон.
– Значит, русского отыскать не удалось?
– спросил Прист.
– Почему же? Удалось, - с деланной беспечностью ответил Слейд.
– Но, к сожалению, он уже в Москве, и вероятно, вместе со стилетом.
– Нам предстоит путешествие в Россию?
– Вам - вряд ли. В Россию незачем посылать троих. Достаточно одного меня, после доклада Марстенсу. Известно имя человека, нетрудно выяснить адрес. Останется только пойти и взять стилет.
– Чего уж проще, - согласился Прист.
– Сдавайте оружие, заказывайте билеты в Лондон, - подытожил Слейд.
...Вечером того же дня полковник Лысенко вылетел в Мюнхен под именем Вилли Хайдена, а оттуда - в Москву, под собственной фамилией. Прямо из аэропорта он направился к генералу Курбатову.
– Вы превосходно справились с заданием, полковник, - одобрительно кивнул генерал.
– Виртуозная работа. Итак, стилет в Москве... Жаль, что имя человека не прозвучало... Но что же, теперь мы подождем мистера Слейда, и он приведет нас к стилету. Он сыграл-таки на нашей стороне, как мы и задумали.
– Каковы будут мои функции?
– Все те же. Ждите Слейда, ведите его...
– В одиночку, без группы поддержки?
– А зачем она вам? В Каире вы не сплоховали, а там было потруднее... В критической ситуации, если таковая случится, подключим кого-нибудь. А пока... Чем меньше посвященных, тем лучше.
– А если прибудет не Слейд? Для него слишком простая миссия.
– Об этом запросим Леди Джейн. Но думаю, он приедет сам, он ничего не бросает на полпути... Итак, с момента прибытия Слейда, - продолжал Курбатов, - связь со мной держите по мере необходимости. Не напрягайтесь и не зарывайтесь, дело-то действительно простое...
Лысенко покосился на генерала, однако промолчал.
18
Соперничество - не редкость в мире ученых, и такое положение дел иногда подстегивает ход научных изысканий, а иногда тормозит, как в случае с Дэвидом Сэйлом и Ильей Левандовским. Папирус, над которым
В отличие от Сэйла, Левандовский не приобрел свои свитки в Египте. Когда-то они принадлежали одному из его предков, известному российскому историку, философу и писателю, а как попали к тому - сейчас уж не установишь. Папирусы передавались в семье Левандовских по наследству, и ещё в детстве у Ильи, чьим кумиром был Генрих Шлиман, зародилась мечта прочесть их. Эта романтическая устремленность с годами превратилась в осознанную цель ученого.
Папирусы, имевшиеся в распоряжении Левандовского, содержали значительно больше текста, нежели свиток Дэвида Сэйла, что облегчало работу, хотя ни в коей мере не сводило на нет бесчисленные трудности. И все же Левандовский кое-чего добился. Он уже знал, что один из папирусов является секретным донесением о кровавых событиях крестьянского восстания 1780 года до нашей эры, и упорно трудился над расшифровкой другого свитка.
Но этим солнечным воскресным утром Илья Левандовский не испытывал ни малейшего желания работать. Ему хотелось посвятить отдыху целый день, хотелось побродить по Арбату, зайти в любимый музей Пушкина...
Когда Левандовский, сидя за утренним чаем, предавался грезам о предстоящем чудесном дне, в дверь позвонили. Илья Владимирович вышел в прихожую, глянул в глазок, открыл.
– Привет, Илья Муромец!
– загремел на всю квартиру веселый голос. Если ты скажешь, что я помешал, спущу с лестницы.
– Да нет, Миша, - улыбнулся Левандовский, пожимая гостю руку. Сегодня я сачкую.
– О`кей, посачкуем вместе, - Костров сразу направился в кухню.
– Ага, тут и чаек... Наливай!
Старый приятель Ильи Левандовского Михаил Игнатьевич Костров - бывший боксер, бывший инженер, бывший кооператор и ещё многажды "бывший" занимался весьма своеобразным бизнесом. Как только у российских граждан появилась возможность свободно разъезжать по всему свету, Костров зачастил в Египет, признанную археологическую мекку. Там он скупал поддельные (высокого качества), реже подлинные древности, вывозил их в Москву, изобретательно обманывая таможенников, и перепродавал - как правило, знакомым коллекционерам.
Из последней поездки Михаил Игнатьевич привез меньше, чем обычно. Мало что попадалось - ведь на откровенных грубых подделках, коими переполнены лавчонки Каира, бизнеса не получится. Но одно приобретение взволновало его - купленный вместе с другими предметами бронзовый стилет со змеей на рукоятке. Лезвие стилета украшали изумительные миниатюрные изображения дворцовых залов, фараона на троне, богинь-охранительниц. Не обладавший систематической научной подготовкой Костров интуитивно чувствовал: перед ним действительно стоящая вещь, на которой можно неплохо заработать.