Сфинкс
Шрифт:
Всю полоску сплошь покрывали миниатюрные иероглифы. Их было очень много, они теснились по обеим сторонам. Левандовский вновь схватил лупу; его сердце колотилось так, словно он взбежал по лестнице на двадцатый этаж.
Перед началом текста был изображен надменный сфинкс, а в конце - нечто вроде птицы с явными техногенными признаками. Подобные изображения часто попадаются в древних культурах, и некоторые исследователи усматривают в них косвенные доказательства посещения Земли посланцами иного разума. Но не птица и не сфинкс приковали
Да, теперь ученый не сомневался: судьба помогла ему сделать крупное открытие (это открытие могли сделать и сотрудники Египетского археологического музея ещё в 1925 году или даже сам Джулиан Прендергаст. Но никому не пришло в голову испортить ценную находку).
Левандовский тотчас же принялся перерисовывать криптограмму.
19
Шесть дней напряженнейшей работы прояснили для Ильи Левандовского многое, и ещё больше запутали. Опираясь на собственные достижения в расшифровке папирусов, он довольно быстро прочел большую часть текста - и прочитанное немало изумило его, - но остальное расшифровать не удалось. Впрочем, Левандовский понимал, что перед ним подобие формул, описание какого-то процесса, ноу-хау, выражаясь современным языком. Ему отчаянно не хватало соответствующих знаний, и он принял верное решение - обратиться к специалисту.
Левандовский направился к телефону, и тут раздался звонок. Он снял трубку.
– Слушаю.
– Алло, это Костров, - загудел знакомый бас.
– Как дела?
– Смотря какие, - уклончиво ответил ученый.
– Что там с нашей вещицей?
– Ах, это... Понимаешь, я закрутился... Выясняю понемногу. Дай мне ещё недельку.
– Да ради Бога, мне не к спеху, - Левандовский уловил в интонациях собеседника недовольство, плохо вязавшееся со смыслом его слов, но предпочел не заметить этого.
– Вот и отлично. Ты извини, у меня тут гости...
– Надеюсь, они вещичку не умыкнут?
– Она в надежном месте.
– Шучу. Ну, пока.
– До свидания...
Левандовский нажал на рычаг и набрал номер.
– Алло, - услышал он в трубке.
– Антон, ты? Это Илья Владимирович. Позови, пожалуйста, отца.
– Минутку...
Трубку взял профессор Калужский.
– Илья?
– Добрый день, Олег. Ты не занят?
– Да вроде нет пока, а что такое?
– Есть прелюбопытнейшая проблема, похоже, по твоей части. Могу я сейчас подъехать к тебе?
– Подъезжай... А что по моей части? С каких пор ты увлекся...
– Все при встрече, Олег.
Профессор Олег Андреевич Калужский обитал неподалеку, возле станции метро Новослободская. Через сорок минут Левандовский входил в квартиру профессора, где тот после смерти жены жил вдвоем с сыном.
Двадцатилетний Антон поздоровался, тут же попрощался и убежал в библиотеку за какими-то книгами к институтскому
– Я знаю тебя четверть века, - сказал профессор, - но до сих пор ты не проявлял ни малейшего интереса к моей науке. Ты весь в прошлом, я в будущем... Что стряслось?
Левандовский не скрывал нетерпения. Он выложил на стол стилет, разобрал его и показал профессору внутреннюю полоску металла, покрытую иероглифами. Затем раскрыл папку, где на нескольких листах подробно описал ход своей работы по расшифровке криптограммы. Всё это он проделал молча. Калужский с интересом следил за действиями египтолога. Он осмотрел стилет, прочел содержимое папки, после чего стал неторопливо набивать трубку.
– Ну?
– не выдержал Левандовский.
– Твое просвещенное мнение?
– В высшей степени любопытно, - профессор запыхтел трубкой, наполняя комнату ароматом французского табака "Сен-Клод".
– Да-с... Любопытно в высшей степени. Но откуда у тебя это?
– Калужский снова принялся разглядывать стилет.
– Привезли из Египта. И я склонен полагать, что ученым об этой находке ничего не известно. Полторы тысячи лет до нашей эры...
– Мм... Значит, ты первый?
– Да, похоже.
– Так-так...
– Калужский перебирал листы из папки египтолога. Причины твоих затруднений мне ясны, тут и впрямь скорее для меня задачка. Но по-моему, ты все же допустил ошибку.
– Какую?
– Смотри, - профессор отчеркнул ногтем строчку в записях Левандовского.
– Здесь... И здесь. Как будто половина формулы... Обрывается... Потом продолжается. А середины нет. Где же середина?
– Где?
– Вот она.
– Профессор помахал в воздухе оболочкой-ножнами.
– Это не просто картинки. Видишь символы на одеянии фараона?
– Я не обратил на них внимания... Занимался внутренним лезвием...
– И ухитрился проглядеть очевидное. Из твоих же собственных схем следует, что этот иероглиф и этот вместе составляют... Что?
– Ах, черт!
– Левандовский хлопнул себя по колену.
– Я форменный идиот.
– Да брось ты, - утешил друга профессор.
– По себе знаю... Когда зароешься в проблему, не видишь и того, что рядом лежит, а оно-то и есть самое необходимое. К тому же в главном ты прав.
– В чем?
– В том, что без меня тебе не обойтись. Чтобы до конца проникнуть в эту криптограмму, нужны специальные знания, которых у тебя нет.
– А ты сумеешь?
– Да, если стилет и твои записи останутся у меня хотя бы дней на семь.
Левандовский колебался.
– Олег, это очень ценная вещь, и она не моя... Страховая стоимость аналога в Египетском археологическом музее - пятьдесят тысяч долларов...
– Ого!
– Зачем тебе стилет? Иероглифы внутреннего лезвия скопированы мной с высокой точностью, а оболочку мы сфотографируем.