Сфинкс
Шрифт:
В аэропорту Джека Слейда встретил сотрудник посольства - молодой, но уже начинающий лысеть, элегантно одетый джентльмен.
– Мистер Долтон?
– Да. А вы, полагаю, мистер Блейк?
– К вашим услугам, сэр. Вон там, на стоянке, ваша машина "Опель-Кадет", вы просили поскромнее... Согласно вашим пожеланиям, мы не стали бронировать номер в гостинице, а сняли для вас квартиру.
– Где именно?
– На шоссе Энтузиастов, не очень далеко от центра...
– Спасибо, мистер Блейк.
– Хотите, чтобы я сопровождал вас, или возьмете
– Поеду один. Хочу осмотреться, привыкнуть... Я давно не был в Москве.
Они обменялись понимающими взглядами. Блейк направился к своей машине, а Джек Слейд уселся в "Опель". Он включил зажигание и тронулся с места... Полковник Лысенко следовал за ним в "Ладе" с форсированным двигателем и системой коммуникации с автоматической кодировкой сигнала, замаскированной под сотовый телефон.
Квартира Слейду понравилась. Просторная гостиная. Уютная спальня, будоражащая воображение и пробуждающая ненужные мысли об интимных свиданиях. Телевизор с видеомагнитофоном, музыкальный центр, компьютер, телефон. Возле музыкального центра Слейд с удивлением обнаружил стопку компакт-дисков своих любимых исполнителей: Синатры, Тома Джонса, Энди Уильямса... Да, о нем позаботились весьма предупредительно, но это было ещё не все.
Часа через два, когда Слейд под сладкоголосое пение Энгельберта Хампердинка закончил распаковывать чемоданы, в дверь позвонили условным сигналом: три коротких и длинный - так оповещал о себе мистер Блейк.
Ни слова не говоря, Блейк раскрыл набитый электронной аппаратурой кейс, заменил компьютерный модем, повертел какие-то ручки и удовлетворенно кивнул.
– Кодирование связи с Лондоном есть. А жучков нет.
– Я просил данные об окружении Кострова, - напомнил Слейд.
– Да-да... Круг его знакомств нами определен. Вы можете сослаться на двоих: Анатолия Рыбина и Леонида Верницкого. Оба коллекционеры, оба скупали у Кострова египетские раритеты. Ни того, ни другого сейчас нет в Москве.
– А где они?
– Первый в Ницце, второй в Эстонии.
– А если Костров свяжется с ними по телефону?
Блейк пожал плечами.
– Вы слишком много от нас хотите, мистер Долтон. Не могли же мы и это предусмотреть.
– Вы правы, - вздохнул Слейд.
– Давайте сведения о Рыбине и Верницком.
Вытащив из кармана тонкую пачку листов с высококачественными распечатками, Блейк протянул её Слейду.
– Я вам больше не нужен, мистер Долтон?
Тот отрицательно покачал головой.
– Если понадоблюсь, - Блейк двинулся к выходу, - вы знаете, как меня найти.
– Благодарю вас, мистер Блейк.
Изучив распечатки, Слейд сжег их в туалете и спустил пепел в унитаз. Затем поднял телефонную трубку, набрал номер. Ответил вальяжный басок.
– Слушаю.
– Господина Кострова, пожалуйста, - русский язык Слейда был безупречен, словно британский разведчик родился не в Лондоне, а где-нибудь под Рязанью.
– Костров у телефона. Кто это?
– Михаил Игнатьевич, вы со мной не знакомы. Мне рекомендовал обратиться к вам господин Рыбин.
–
– насторожился Костров.
– А по какому вопросу?
– Я коллекционер и хотел бы приобрести что-либо из произведений древнеегипетского искусства. Моя фамилия Мищенко.
Костров помолчал. Ни о каком Мищенко он никогда не слышал ни от Рыбина, ни от кого-то другого. Мищенко этот вполне может оказаться заурядным жуликом, грабителем, мошенником. Или незаурядным, что ещё хуже... Дудки, сначала проверим тебя, приятель.
– Господин Мищенко...
– Владимир Геннадьевич.
– Владимир Геннадьевич, а давно вы видели Рыбина?
– Две недели назад. Как раз перед его отъездом в Ниццу.
– И как он? Усы ещё не сбрил?
В голосе Слейда зазвучало искреннее недоумение.
– Михаил Игнатьевич, боюсь, вы неправильно меня поняли. Я имею в виду Анатолия Рыбина, моего старинного друга. А он сроду усов не носил.
– Ах, этот... Который ездит на "девяносто девятой" цвета мокрого асфальта?
– Да нет же, - недоуменные интонации усилились.
– На белом "Понтиаке". У него ещё собака Альма, догиня...
– Теперь понял, - произнес Костров дружелюбнее.
– Значит, он рассказал вам обо мне...
– Он и Леня Верницкий.
Услышав о Верницком, Костров ещё больше успокоился. Конечно, стопроцентной гарантии нет, но как же знакомиться с новыми покупателями, если шарахаться от всех и каждого, рассудил Михаил Игнатьевич. Жаль, сейчас нет ни Верницкого, ни Рыбина, позвонить бы им... Ну да ладно, примем дополнительные меры предосторожности.
– Хорошо, Владимир Геннадьевич, - сказал Костров.
– Вы где живете?
– Шоссе Энтузиастов, между Войтовича и Авиамоторной. У Рогожского кладбища.
– Тогда давайте встретимся через час у метро "Площадь Ильича", согласны?
– Разве её не переименовали? Я-то на метро не езжу, все на машине...
– Да шут их знает... Я ведь тоже не езжу. От них всего можно ожидать. Но вы поняли, где?
– Конечно, Михаил Игнатьевич. Я согласен.
– Как я вас узнаю?
– У меня бежевый "Опель-Кадет".
– Договорились.
...Костров сразу заметил машину Слейда, но подходить не спешил. Он рассматривал англичанина издали добрых пятнадцать минут, прежде чем пришел к выводу: вызывает доверие, опасности, скорее всего, не представляет. Хотя, с другой стороны, если бы мошенники не вызывали доверия... Эх, знать бы, где упасть, соломку подстелить.
Решительно Костров подошел к "Опель-Кадету" и наклонился к открытому окну.
– Владимир Геннадьевич?
– Михаил Игнатьевич?
– Слейд бросил взгляд на левую руку Кострова - не хватало фаланг двух пальцев.
– Рад знакомству. Садитесь в машину...
После получасовой беседы, в течение которой Костров окончательно убедился, что Мищенко отлично знает и Рыбина, и Верницкого, Слейд перешел в наступление.
– Меня главным образом интересует эпоха Нового Царства, - сказал он. Вы располагаете чем-либо из этого периода?