Сфинкс
Шрифт:
— Хорошо, Лори. Можешь войти.
Она сделала несколько шагов вперед. Гин стоял в воинственной позе, держа в руке стул, как дрессировщик-любитель. Лори подошла к кровати с балдахином и остановилась. Он не мог рассмотреть ее в предрассветной мгле.
— Лори, — сказал он, — стой там, я включу ночник.
Шаря рукой в поисках выключателя, Гин не спускал глаз с ее неподвижной фигуры. Наконец он включил свет.
В первую секунду Гин подумал, что она одета во что-то алое. Но потом, испытывая невыразимое отвращение, он увидел, что она вся голая
Глава 6
— Что ты сделала? — прошептал он, затем закричал:
— Лори! Что ты наделала?
Она пошла в ванную, оставляя на ковре кровавые следы, и открыла краны. Затем ополоснула лицо и промокнула полотенцем обильные следы крови.
— Лори, — повторял Гин, весь дрожа, — Лори, ты скажешь мне, что случилось?
— Я спасла тебе жизнь, — спокойно ответила она, глядя куда-то в сторону.
— Что ты сказала? Лори, ради всего святого…
— Я задрала овцу и тем самым спасла тебе жизнь. На ее месте мог оказаться ты.
Гин не мог в это поверить, у него начиналась истерика.
— Ты исчезаешь куда-то ночью, без одежды, находишь овцу, убиваешь ее и ешь сырое мясо?!
Лори смывала кровь. Она была спокойна и, казалось, совсем не чувствовала себя виноватой.
— Это тебя удивляет? — спросила она. — Ты же знаешь, я — убасти. Мы люди-львы — моя мать и я. Задрать овцу и съесть ее где-нибудь в поле ничем не хуже, чем зажарить ее и подать на стол, как это делаете вы.
— Но ты же сказала, что на ее месте мог оказаться я! Предположим, львиный инстинкт возобладал бы?
Она вытерлась и подошла к шкафу за другой сорочкой.
— Но этого же не случилось — ты жив.
Гин почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он снова уселся в кресло и пошарил в карманах в поисках сигарет. В пачке оставалась только одна — помятая и изогнутая. Он выпрямил ее и закурил.
— Лори, — сказал он, — ты понимаешь, что это конец?
Она завязывала ленты на длинной вышитой ночной сорочке.
— То есть ты собираешься уйти от меня?
— А что еще мне делать? Это не может больше продолжаться. Я больше тебе не верю. Как я могу спать с тобой, зная, что ты можешь наброситься на меня ночью и перегрызть мне горло? Это невозможно.
Лори причесала волосы и выключила свет в ванной. Она села с краю на кровать и задумчиво и печально посмотрела на Гина.
— Ты должен ненавидеть меня, — сказала она, — ты, наверное, думаешь, что я отвратительная.
— Лори, я так не думаю. Но я не могу спокойно воспринимать происходящее. Это чертовски меня пугает. Неужели ты не понимаешь?
— Конечно. Я знаю, что ты должен чувствовать. Но пойми и ты, что есть сырое мясо для меня так же просто и необходимо, как и дышать.
Гин отрицательно замотал головой:
— Лори, я не могу это принять, несмотря на все твои объяснения. Как часто это
— Когда мы поженились, я так надеялась, что ты поможешь мне, — сказала она мягко.
— Помочь тебе? Каким образом?
— Я надеялась, что смогу стать просто твоей женой. Обычной американской женой. Должно же когда-то племя убасти прекратить свое существование. Я думала, что стану последней убасти.
— Значит ли это, что ты и твоя мать — последние представители этого племени?
Она кивнула:
— Возможно, есть и другие, но мы никогда не слышали о них. Наше племя было изгнано из Тель-Баста войсками фараонов задолго до Рождества Христова. Убасти сначала расселились по всему миру, но вскоре живых почти никого не осталось. Многие были убиты или захвачены в плен: они были больше львы, чем люди; некоторые просто не смогли приспособиться к жизни среди людей. Я считаю, нашей семье повезло. В нас было больше человеческого, чем звериного. И мы сотни лет скрывались в Европе. Львиные черты проявляются только у женщин, а так как женщины выходили замуж и меняли фамилии, нас трудно было проследить. Иногда мы придумывали себе новые имена. Например, девичья фамилия моей матери — Мизаб — это анаграмма слова «Симба» — так в Африке называют льва.
— Твой отец… он умер. Его действительно задрал медведь? — содрогнулся Гин. — Или это сделала твоя мать?
— Мама очень чтит традиции, — зашептала Лори. — Я не такая, как она. Она верит во все древние ритуалы.
— Так, значит, она действительно убила твоего отца?
— Я не знаю точно. Она об этом никогда не говорит. Но в древних книгах сказано, что женщина-лев должна уничтожить своего партнера после того, как он перестал быть ей полезным.
— Полезным? — переспросил Гин.
— Все зависит от того, что женщина хочет получить от своего мужа. Мой отец привез маму в Америку, обеспечил ей жизнь, о которой она мечтала, дал ей дочь, и больше он ей был не нужен.
Гин докурил сигарету и раздавил окурок в пепельнице.
— То же самое ожидает и меня? Сначала я буду полезным, введу тебя в вашингтонское светское общество, а потом ты меня разорвешь на куски?
— Гин, — перебила она, — ты не понял.
— Может быть. И не хочу понимать! Все, что я хочу, — это убраться из этого проклятого дома. Лори, неужели ты не понимаешь, о чем ты меня просишь? Ты возвращаешься домой голая, вся в крови, и ожидаешь, что я скажу с улыбкой: «Привет, дорогая, ты хорошо провела ночь?»
— Вечером ты говорил, что любишь меня.
— Ну, а сегодня утром я уже не уверен в этом.
— Гин, я думала, ты…
— Ты думала, я что? — закричал он. — Ты думала, я сяду и позволю обращаться с собой, как с манекеном? Разве ты не понимаешь, чего мне стоило вернуться сюда после того, как я увидел твое тело? Я любил тебя и думал, что смогу убедить тебя сделать пластическую операцию. И когда я вернулся, ты начала подкрадываться ко мне, твоей жертве, как проклятое хищное животное!