Сгинь!
Шрифт:
Ольга прошлась вдоль хоровода мертвецов и скрылась за углом, не видать больше.
Так и пропадет?
А мертвецы стоят, не шевелятся. Даже покачиваться перестали. А сами будто не на Ольгу смотрят, а на Игоря уставились, но плясать того не зовут.
Показалась Ольга с другой стороны дома. Не утащили ее, не тронули. Станцевала-изогнулась перед каждым мертвяком, ни одного не пропустила. Остановилась Ольга, выдохнула. И ну по новой по кругу ходить. На сей раз что-то вроде цыганочки исполняла. Руки в стороны, грудью трясет,
И вновь скрылась за углом.
И так еще раз, да еще раз, еще много-много-много-много раз.
Движения ее все более дерзкие. А Игорь смотри, не отрывайся. Хотя хочется. Очень-очень хочется оторваться. Но даже глаз не сомкнуть, чтоб не видеть это все. Моргать получается, а держать веки закрытыми хоть чуточку подольше – нет, нельзя, запрещено.
Ольга танцевала как в последний раз.
Может, это он и был.
Раскраснелась вся. Запыхалась. Но продолжала наворачивать круг за кругом, круг за кругом, дразня мертвецов, качая игриво бедрами, потряхивая грудями, что молоденькая девчонка, пытающаяся привлечь к себе внимание парней на дискотеке. А мертвые парни выстроились в ряд, и нет им дела ни до грудей молодых, ни до бедер. Уставились в одну точку и скучают. Танцуй не танцуй, зря все это.
Зря.
Протанцевала Ольга всю ночь. Под конец уж совсем без сил, руки обмякли, ноги подкашиваются, бедра не виляют.
Вот она пошла по сто пятому кругу с вялыми покачиваниями тела – не то танец, не то конвульсии. Мертвецы зашумели, защелкали челюстями, загремели костями. Неужели танец разонравился? Раскачались мертвецы пуще прежнего, сдвинулись в круг плотнее – плечом к плечу, чтобы Ольга через них не прорвалась. Женщина то заметила, но танец свой прервать не смогла, переминалась с ноги на ногу в ленивой чечетке.
Один мертвец шаг вперед сделал. Тело его тонкое, хлипкое, ребра взглядом пересчитать можно, локти и колени угловато топорщатся, спина ссутулилась до торчащих острых позвонков. Пошел мертвец на Ольгу, дергаясь, чуть подскакивая. Руки-ноги бестолково шевелятся, но идет мертвец медленно, не торопится: жертве некуда от него деться. Глазами сверкает, челюстью щелкает – угрожает, мол, вот так сейчас твой нос откушу.
Ольга закружилась, но с места сдвинуться не смогла. Приросла. Вот бы приставным шагом утанцевать отсюда, но нет – не получается.
А мертвец приближается, еще немного, и настигнет Ольгу.
Бежать некуда.
Бежать незачем.
Бежать никак.
Танцуй! Танцуй, Ольга!
Вытанцовывай смерть свою!
Мертвец все ближе и ближе. Ольга все кружится и кружится. Плывет все перед ее глазами: темный лес, белый снег, синяя рука мертвеца, что тянется к ней.
Рассвет
На горизонте посветлело. Лучи солнца не касались земли: не было
Мертвец вспыхнул и пропал. Ольгу обдало едким запахом разложения. По привычке она втянула воздух поглубже, убедиться, что не померещилось, что пахнет трупом, да так посреди вздоха и рухнула на снег.
И остальные мертвецы вмиг исчезли. Словно и не было их тут вовсе. Распался круг.
Вместе с Ольгой рухнул и Игорь.
«Опять босая. Опять застудится», – подумал Игорь про соседку, но сил затащить ее в дом не нашел.
«Ой, да и пусть. Один раз спас, будет с меня», – так порешил.
Ольга втащила себя сама. Переползла на руках через порог и упала лицом в пол.
А в избе холодно. Обмерзшие ноги не согреть. Тело разгорячено бесконечными танцами, а стопы в ледышки превратились.
Ольга очнулась спустя…
Сколько времени прошло? Бог его знает. Никто здесь больше за ним не следит. Оно и раньше жителей избы интересовало мало – некуда спешить, некуда бежать, некуда опаздывать. Живешь себе размеренно, спокойно, только успевай все сделать до темноты. А с недавних пор им и вовсе до времени дела нет.
«Согреться. Согреться. Согреться», – стучало у нее в голове.
Ольга попыталась встать. Не получилось. Ноги не слушались. Ступни кололо. Ольга оперлась на руки, приподняла тело, словно отжиматься надумала, затем встала на колени – поза собаки называется, а дальше никак, дальше никаких поз.
Упала навзничь.
Она провела рукой по полу, скользнула к ногам, будто эти скромные ласки переубедят их, заставят забыть о боли. Попробовала пошевелить пальцами ног и поняла, что чувствует и не чувствует их одновременно.
Женщина с громким стоном перевернулась на спину. Отдышалась. И вновь опора на руки, положение сидя принять. Р-раз, два. Одним рывком сесть не удалось. Пришлось раскорячиться: вправо наклониться, затем влево, вперед и вбок, расшатать туловище, чтоб хоть немного выпрямиться. Глубокий выдох. Упражнение закончено. Раз. Два.
Ноги в коленях согнула, над ступнями склонилась, а там – ужас: по обеим стопам волдыри, сине-красные, водянистые. Пальцы и на правой, и на левой ноге темнеть начали. Мизинцы уже совсем черные.
Обморозила.
Это Ольга сразу поняла, что обморозила. Вот только что с этим делать, не знала. Надо бы в горячую воду их опустить – первое, что на ум пришло. Да нет в избе горячей воды. Вообще ничего горячего нет. Шерстяные носки, и те инеем покрылись.
Отбегала свое раба божия Ольга.
Оттанцевала.
Дорого обошелся ей последний танец.
Он же и первым был: Ольга никогда прежде не плясала. Разве что на свадьбе с мужем. Да и то танцем не назовешь: так, пошатались музыке в такт. Возможно, и не в такт вовсе.