Сгоревший клиент

Дубинин Дмитрий

Но все-таки, зачем же они назначили свидание возле кладбища? Неужели в Москве нет менее зловещих мест?

В довольно паршивом настроении я приехал к дому, где жили родственники Игоря. Здесь мне неожиданно легко открыли дверь подъезда, я поднялся к квартире. Мама Игоря извинилась, говоря, что не приглашает: слышите, какой бедлам творится? Действительно: в недрах жилища ревел младенец, ругал правительство старик, истерично вопила молодая женщина, гремела стиральная машина. Густо пахло борщом и пеленками – на памперсах, что ли, экономят?

Ничего

удивительного, что Игорь здесь чуть ли годами не появляется, подумал я, спускаясь вниз. Но за что его так хаять-то? Меня даже слегка покоробило от того, как матушка назвала своего сына. Моих бы сил тоже хватило, наверное, не больше чем на пару дней в такой обстановке. Но где же тогда искать моего коллегу – вот в чем вопрос. Девушка-женщина? Что-то ни разу я не слышал, общается ли с кем теперь Игорь. Да и женщина ли была причиной развода? Может быть, наоборот – жена Таганцева что-то учудила? Похоже на то. К тому же, насколько я знаю, Игорь пьет только сухое вино в гомеопатических дозах. А какая еще причина для распада семьи может быть в наши дни, если не пьянство и не адюльтер? Только зарплата мужа в пятьсот долларов и ниже. Игорь, бывало, зарабатывал куда больше. Правда, я знаю людей, кому и пять тысяч баксов в месяц – копейки.

Когда я выходил на улицу, то в третий раз за день столкнулся с Кривцовым – старший лейтенант как раз собирался звонить в домофон. Опер внимательно посмотрел на меня. Он по-прежнему походил на офицера из советского фильма про войну. Только теперь уже на эсэсовца.

Глава четвертая

– И ты думаешь, что самый крутой теперь? – Леха с отвращением оглядел мой наряд, по-прежнему состоящий в числе прочего из мотоциклетной куртки и платка на голове.

Сам он тоже выглядел круто – на голове его красовалась кепка-«жириновка» на пару размеров больше, чем надо. И под глазами набухли синяки – потемнее, пожалуй, чем мои.

– Мы, наверное, не об этом должны говорить, – сказал я, делая вид, что мне совсем не страшно. – Вот твой телефон.

Леха даже не взглянул на трубку, которую я положил на капот зеленой «Хонды». Он по-прежнему недобро смотрел на меня, стоя возле машины. За рулем находился Олег. Думаю, этот тип тоже не питал ко мне нежных чувств. Больше в автомобиле никто не сидел, но для меня и двоих головорезов было более чем достаточно.

– Мне не телефон нужен, – сказал он.

– Я знаю. Но и мне нужно кое-что.

– Тебе мало того, что ты вообще еще шевелишься?

– Мало, – нагло сказал я. – Мне надо шевелиться на свободе. И не мотать срок за чужие «пироги».

– Это ты о чем?

– О пушке. На которой остались мои пальцы.

– Ее уже не достать.

– Тогда «бук» тоже достать не получится. Поговорили?

– Ну ты ваще что ли, не въезжаешь, чем для тебя сегодняшний день кончится, чувак? Ты уже одной ногой вон там… – Леха показал пальцем в сторону ограды кладбища.

– Все там будем, –

попытался я пофилософствовать, стараясь удержать предательскую дрожь в коленях. – И я знаю только то, что буду там обеими ногами, если отдам ноутбук тебе. А так у меня всегда будет чем прикрыться, если ты подкинешь пушку ментам. Или если я сегодня не вернусь домой, «бук» окажется у ментов раньше, чем «китаеза».

– Ладно, – скривившись, вдруг произнес Леха. – получишь «китаезу». В обмен на ноут.

– Где гарантия, что это будет именно тот?

– А где гарантия, что ты никуда не скопировал с него документы?

– Они такие важные?

– Не твое дело.

– Согласен. Значит, обмен делать можно. Но получается, что взаимных гарантий – никаких.

Бандит, похоже, слегка озадачился. Был он, видно, отнюдь неглуп и хорошо понимал, что я вовсе не так крепко сижу на крючке, как того бы ему хотелось. Но и я, в свою очередь, подозревал, что документы Веслова – вряд ли такая уж надежная охранная грамота для меня. А с другой стороны, и выбора у меня особого не было.

– Слушай, рожа твоя беляшная… – зашипел Леха. – Хрен с ними с гарантиями. Сейчас едем за ноутом, потом за пушкой. Размениваемся, и больше друг друга не знаем. Но если не дай божé… Понял, да? Не дай божé еще попадешься мне…

– Понял, мне тоже ни к чему новые встречи… Только мы сделаем так: ноутбук я привезу завтра утром сам куда скажешь. И ты там уже будешь ждать меня с «китаезой». А что после этого мы друг друга не знаем, на это я согласен. Сто процентов.

Леха одарил меня еще одним свирепым взглядом.

– Канает, – сказал все-таки он. – Завтра в половине девятого утра здесь же.

– Нет, – отрезал я. – Встретимся возле моей конторы.

Бандюк снова напрягся – аж морда вспотела, но вместо того, чтобы заорать, вдруг спокойно спросил:

– Напарник твой не появлялся? – вдруг спросил Леха.

– Нет. Я не знаю, где он.

– Точно?

– Абсолютно.

– Ну… Смотри, чувак…

– А что пугать-то? Кстати, и у меня вопрос: в тачке моей нафига было ночью на парковке шариться? Неужели я бы в ней ноут оставил?

Леха очень умело разыграл удивление:

– В тачке твоей? Не, никто не шарился. Ты че-то путаешь.

После чего снял-таки с капота свою «Нокию», сунул ее в карман и погрузился в авто. «Хонда», обрызгав мои брюки грязной водой из лужи, покинула «стрелку».

Пора было и мне уматывать. Переговоры закончились для меня более чем благополучно, и теперь мне осталось не так много сделать.

* * *

Войдя в квартиру, я, как обычно, поздоровался с мамой Марины. Она, как обычно, мне не ответила, но, скрываясь в недрах жилища, сказала дочери, довольно громко, чтобы я слышал: «Смотри, чтобы он не взял чего».

Марине было, конечно, неловко. Мне, естественно, тоже. Поэтому долгих разговоров не получилось. Я забрал ноутбук и отправился домой.