Сгоревший клиент
Шрифт:
Зарецкий выпрямился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг раздался стальной голос:
– Все – руки за голову. Медленно.
В проеме двери стоял Вахрушев. Достаточно внушительных габаритов, в полумаске на каменном лице и газовым пистолетом в руке, он выглядел что твой Терминатор, только с пивным пузом.
Клим дернулся. Я убедился, что Эдик и гавкать умеет голосом киборга. В общем, факт остается фактом – противник был деморализован быстро и надолго. Оба охранника были обезоружены (у одного Эдик отобрал шокер, у другого – дубинку), я же был освобожден
Еще несколько фотографий ушло в эфир.
Охранники злобно зарычали, пытаясь хоть как-то восстановить свой авторитет. Эдик пригрозил шокером. Клим и Стас притихли.
– Ты как? – спросил Эдик меня.
– Бывало и хуже, – честно ответил я.
– Авто сможешь вести?
Я с сомнением поглядел на свою правую руку.
– Это же японская машина, справишься! – заявил Вахрушев. – Ворота сейчас тебе откроют.
Охранники опять зарычали. Эдик ответил.
– Ты уверен? – спросил я.
– Да! В машине сидит тот, кого ты искал! Ключ в замке. Иди! Не теряй время!
– А ты?
– Иначе ты не сможешь уйти. А потом ты разберешься, кому сообщить, и что говорить, понял?
– Я пошел…
Действительно, раз так, надо сваливать. Эдик включил рацию охранника и нудным голосом произнес: «Восьмой, это третий, ответь…» – «Отвечаю.» – «Сейчас выпустишь черную Тойоту, номер ноль сорок четыре.» – «Ты уверен?». – «Абсолютно.» – (Невнятное сомнение). – «Ну нельзя же Славяна по каждому пустяку дергать!» – (Неуверенное согласие). – «Все, конец связи».
– Давай, – махнул мне Эдик.
Я выскочил на парковку и в два прыжка добрался до машины. Открыл дверь с привычной стороны…
– Марина!..
Сильно похудевшая, почти прозрачная, с запавшими испуганными глазами, она молча смотрела на меня. И без всяких эмоций.
– Послушай, я…
– Поехали? – тихо сказала она.
Я обежал машину вокруг и плюхнулся на водительское сиденье. Кое-как повернул ключ, пропустив левую руку под рулем. Мощный двигатель заворчал тихим басом. Не теряя времени, я перевел левой же рукой селектор в положение «драйв» (велик господь, что придумал правый руль!), зажег фары и двинулся к пандусу.
«Восьмой» страж не замедлил появиться.
– Кто здесь? – спросил он, нагнувшись над моим окном. Я опустил стекло и сделал презрительно-усталую физиономию. В эту же секунду (ну молодчина Эдик!) захрипела рация:
«Восьмой, что там? Они подъехали?» – «Да, но… Она не одна вроде…» – «Ну, не тот случай, чтоб разборки устраивать… Гости же».
Если привратник что-то недопонял, то он не стал уточнять. А может, решил, что ему тонко намекают на толстые обстоятельства. Как бы там ни было, полотно ворот через несколько секунд пошло вверх, и я двинул машину вперед, под яркий свет фонарей.
– Куда ты едешь? – на удивление безучастно спросила Марина.
– Домой к тебе, конечно! Сейчас к родителям тебя привезу…
Марина даже
– Мариш… С тобой все в порядке?
– В общем, да… Устала я. Очень устала.
Я дал газу. В этот ночной час машин было не так много, поэтому я мог разогнаться до пятидесяти километров в час – весьма редкой для нынешней Москвы скорости.
Ехал я, конечно, в Бирюлево. Сейчас мне было не до себя, и даже не до Эдика. Главное – доставить Марину домой, остальное – несущественно.
Недалеко от метро «Каширская» показалось, что на хвосте уж как-то очень плотно висит авто с блистающими ксеноновыми фарами. Дорога тем временем стала сравнительно свободной, я поддал газу. Трехлитровый двигатель отозвался едва слышным ворчанием, но в спинку сиденья вдавило не слабо. Ядовито-яркие шары ксенона отстали враз. Я как мог вел машину одной левой рукой, поражаясь легкости управления. Воистину велик господь, что придумал коробку-автомат! Правая рука болталась где-то между сиденьем и подлокотником, но искать ее сейчас было незачем.
Впрочем, погоня вновь стала приближаться. Кстати, догонял нас тоже чистокровный «японец» – «Субару», видимо, турбированный; уж больно шустро он настигал меня.
– Мариш, возьми, пожалуйста телефон! Позвони срочно отцу!
Марина начала просыпаться. Она вытащила из моего кармана коммуникатор и дозвонилась до своего отца, который, похоже, с трудом верил, тому, что с ним наконец-то говорит потерянная дочь. Марина объяснила, что она едет на «большой черной машине», и (с моей подсказки) просит батю позвонить его клиенту из прокуратуры, так как за ней гонятся серьезные бандиты. И черт с ним, что сейчас ночь!
Затем я продиктовал еще один номер, и Марина сказала в трубку все с моих слов.
«Субару» летел за мной как приклеенный. Я уже начал думать, как быть, если вдруг начнется стрельба, но вдруг откуда-то справа засверкали синие и красные всполохи полицейских «люстр». Сдавленный вопль сирены продолжился неразборчивой тирадой, усиленной мегафоном. Я не знал, какие именно стражи порядка обеспокоились передвижением двух быстрых машин в сторону Бирюлева, но останавливаться не собирался ни в каком случае. Тем более что «Субару» по-прежнему мчался позади меня, а уже за ним ехали полицейские машины (как мне казалось, их было две).
Гонять нам долго не пришлось – Москва умеет сжимать расстояния, когда она это по-настоящему хочет. Я влетел в знакомый двор минут через семь-восемь после того, как за нами пристроился почетный эскорт с иллюминацией. «Субарик», кстати, в последний момент отклонился от моей траектории и ускользнул в темноту городской окраины. Одна из полицейских машин устремилась за ним следом. Другая проводила меня до подъезда.
У подъезда собралось человек шесть или семь – семейство Лазаревых, надо отдать им должное, наверное, собрали свидетелей из соседей столько, сколько согласилось подскочить в этот час и убедиться в том, что похищенная дочь Василия Кирилловича действительно вернулась.