Шабашка Глеба Богдышева

Каледин Сергей Евгеньевич

– - ...А чего?.. Красиво звучит, и слова хорошие -- про девушку, чтоб не отдыхала с кем ни попадя... Человека сперва узнай поближе, а уж тогда временно... Юля вот со своей балериной отдохнул, не узнавши, -- я ему еле лекарство добыл...
– - Он вдруг вспомнил, что сейчас Юлю трогать нельзя, оборвал мысль.
– - А тебя, Билов, чем песня не устраивает?

– - Пошло, Глебушка.

– - Асадов ему -- пошло, а сам со своей дудкой!..-- Васька презрительно усмехнулся. \

– - ...А чего "пошло"?.. Я с этим

не согласен. Человек, видать, взрослый, пожилой, он вас, пацанов корыстных, поучит хоть временно, а то так дураками и подохнете. Соня твоя послушала бы чуток Асадова, -- глядишь, и рожать не намерялась.

В окошко постучали... Юля выглянул и почему-то встал.

– - Та-а-ак, балдеем?! На гитаре играем?..
– - Кареев сел на табуретку и обвел взглядом всех четверых.
– - Ну вот что, дорогие москвичи...
– - Он сделал передышку.
– - К утру чтобы вами здесь не воняло! Вопросы?

– - Умер?
– - Юля опустился на койку. Кареев посмотрел на него:

– - Живой... Пока. Михайлов -- ты? Ты с ним на мосту был?

– - Ну моли бога, чтоб жив остался! Кареев хлопнул дверью, с чайника слетела крышка.

– - Денежки тю-тю!
– - Васька ладонью стукнул по гитаре.
– - И отпуск полетел.

– - Чай будет кто?
– - Билов поднял крышку с пола.

– - Говорил, не получится...
– - лодал голос Глеб.
– - И плиты кое-как поставили, и человека почти до смерти убили...

Юля выскочил из вагончика.

– - Не психуй!
– - вдогонку ему крикнул Васька.
– - Слушаться надо было!..

– - Что делать, Вась?
– - несмело спросил Билов.

– - Откуда я знаю?! Спать.
– - Васька засунул гитару в чехол.
– - Свет туши.

Билов щелкнул выключателем.

– - Э-это... если не помер, мол... надо ему завтра гостинец... Смотри-ка... восемь метров... в камни... Возраст уж больно ломкий...
– - тихо рассуждал в темноте Глеб.

– - Спи, Глеб. Про себя переживай.

...-- Зайти, что ль?
– - сказал Васька утром, показывая на вагончик Кареева.

– - Не на-а-а-до...
– - жалостно протянул Юля.

– - Он тебя что, в гости звал временно?
– - поддержал Юлю Глеб.-Сваливать велел. Правильно велел. К Егорычу зайти и на дорогу -- машину ловить.

– - Зайди, Вась,-- вдруг осмелел Билов.-- Может, хоть сколько выпишет. Вдруг.

– - Не позорьтесь, пацаны корыстные,-- забубнил Глеб.-- С нас не взяли -- и слава богу!.. Это разве работа -- как мы плиты поставили?.. С весны в пазухи вода надавит, подмоет: все закладные порвет... На соплях... сварка-то...

Васька все-таки постучал в дверь. В вагончике трещал телевизор. Кареев сидел за столом спиной к экрану, курил. Напротив него -- молодая женщина с выгоревшими светлыми волосами.

– - Ну?
– - полуобернувшись, буркнул Кареев.-- Чего еще? Постели сдали?

– - Сдали,-- сказал Васька.

– - Привет столице!
– -

Кареев, не глядя на Ваську, потряс над головой рукой.-- Все. До свидания.

– - Может, на другом участке есть работа?

– - Может, и есть,-- выпустил дым Кареев.-- Только не для вас.

– - А чего, Рафа?
– - спросила женщина.-- Чего случилось?

– - Потом расскажу,-- раздраженно отмахнулся Кареев.-- Не хотел их брать -- как чувствовал... Павла знакомые...-- И, резко обернувшись, спросил: -Почему Михайлов написал, что Курнашев трезвый был? Он же бухой был?!

– - Не знаю... Говорит, трезвый...

– - Трезвый? Ну и мотайте!

– - Погоди, Раф, а может, они мне подойдут?

– - Тебе?
– - Кареев пожал плечами.-- Не знаю... Тебе, может, и ничего...

– - Сколько вас?
– - женщина повернулась к Ваське.

– - Четверо.

– - А проку...-- Кареев усмехнулся.-- Хотя, если свинарник...

– - Коровник,-- глядя на Ваську, поправила женщина.-- Каменщики есть?

– - Двое,-- маскируя радость, спокойно ответил Васька.

– - Пьют?
– - женщина взглянула на Кареева.

– - Этот -- нет,-- Кареев отвернулся с безразличным видом.

Женщина взглянула на часы, потом -- на Ваську.

– - К двенадцати подойдете к прорабской.-- И снова обернулась к Карееву: -- Так чего я тебе?..

– - Марья Ивановна!
– - крикнул внутрь дворика Глеб.--Тетя Маня!

Приземистый домик косо сидел в узком палисаднике, дувальчиком отгороженный от улицы. Перед домом пестрые куры клевали землю.

– - Нет Мани... Может, в магазине?.. Они вошли во двор. Куры прыгнули в разные стороны, взъерошив низкую пыль.

Дверь была без замка. Глеб для порядка постучал и со скрипом подал ее внутрь. В сарайчике справа завозилась свинка. Они сняли рюкзаки. Ружье Глеб поставил в угол.

– - Егорыч! Гости! Дверь в комнату была приоткрыта: в распахе виднелась часть дивана и зашевелившееся на нем красное одеяло.

– - Егорыч! Угол одеяла сполз на пол.

– - Кого?..
– - замученно донеслось с дивана. В комнате моргали кошачьи глаза -- ходики. Вплотную с диваном, возле руки Егорыча стояла табуретка, на табуретке в стакане, прикрытом блюдцем, плавали темные ягоды.

– - Егорыч, ты живой?! Как летать -- он живой, гостей встречать -нету... Хозяйка-то где?
– - Глеб сел на диван в ноги к Егорычу, подобрав сползший угол одеяла. Остальные растерянно стояли.

– - ...микстурой... в лаборатории кх, кх...
– - закряхтел живой Егорыч.

Егорыч был такой же, как до падения, целый с вида, только рот чуть перекошен: в несмыкающемся правом углу виднелись желтые зубы.

– - Туда, кх, давай...
– - он шевельнул головой за спину,-- сесть.

Глеб бережно за плечи вытянул легкого -- даже со стороны видно: легкого -- Егорыча из-под одеяла и примял подушку ему за спину.