Шаг до страсти
Шрифт:
— До свидания, миссис Ферроу, извините.
Когда он ушел, она вспомнила, что у него тот самый голос, который сообщил ей про место на самолете за мгновение до взрыва.
Теперь она пришла в себя и окрепла. Она думала об отъезде. Монахини хорошо понимали, как ей хочется, чтобы ее оставили в покое и, наоборот, как не хочется возвращаться во внешний мир. Они предложили ей оставаться в палате сколько ей будет угодно — словно главная сестра-монахиня знала, что тело Джуди исцеляется быстрее, чем душа. Но спасаться здесь вечно не получится. Как только Джуди подумала
На следующее утро прилетает Нэнси, и они возвратятся с ней вместе в Нью-Йорк. Она поживет у Нильсонов с неделю или дольше, так пожелал Сэм. У нее не хватило сил отказать им. Ну что же, она доставит удовольствие миссис Нильсон, которой так хочется взять на себя заботу о ней.
Джуди наклонилась вперед в кресле. Пять часов. Очень скоро из моря выползет первая серая тень, как будто кто-то вытягивает шторки наверх и постепенно закрывает ими солнце. Она вспомнила, что именно так думала о сумерках на Барбадосе, когда в первый раз приехала сюда, убежав от Ричарда Патерсона. Убежав от заурядного приключения с женатым мужчиной и чувствуя себя при этом обиженной и несчастной. Когда она сравнила это с тем, что переживала сейчас, ей стало так горько, что ее всю передернуло.
Ничто в жизни не затронуло ее так глубоко, как смерть Свердлова. Утрата отца, катастрофа, убившая мужа, — ничто так не вскрыло каждый нерв, как страшная гибель человека, с которым она не жила и даже любви к которому так и не осознавала. Плакать по нему нельзя, он стал бы вышучивать ее слезы. Серая линия все темнела и быстро поднималась кверху. Скоро опустится вест-индская ночь. Джуди нравилось сидеть в темноте, пока не придет сестра и не включит свет. В дверь постучали. Она крикнула, чтобы входили, но не повернулась.
— Здравствуйте, миссис Ферроу. Не возражаете, если я включу свет.
Это был Джек Лодер. Он щелкнул выключателем около двери, и комнату залил свет из стеклянного плафона на потолке. Он подошел к Джуди и протянул руку. Она выглядела намного хуже, чем он ожидал: взглянув на него, она не шевельнулась. В замешательстве Лодер закашлялся. Тогда заговорила Джуди.
— Выйдите отсюда, — потребовала она. — Я не знаю, зачем вы пришли, но уходите.
— Я понимаю, что вы чувствуете. — Лодер присел на краешек постели, сложив короткие пальцы на колене и покачивая из стороны в сторону ярко начищенным коричневым ботинком. — Я подумал, что нужно приехать и посмотреть, как вы тут.
— Спасибо, — сказала Джуди. — Ну вот и посмотрели. Я плохо себя чувствую, поэтому, будьте добры, уйдите.
Он встал с кровати, от примирительной позы не осталось и следа.
— Это не моя вина, — внезапно сказал он. — Обвинять меня неправильно. Я сделал все, что должен был сделать. Не я оставил для них открытую дверь!
— Нет, не вы, — согласилась Джуди. — Я не закрыла ее как следует. О боже мой, разве вы не понимаете, что я схожу с ума, потому что знаю, что это моя вина!
— Мы потеряли досье Синего, — промолвил Лодер. — Оно тоже сгорело.
— Перестаньте говорить о вашем проклятом досье. Какое мне дело до какого-то там досье! —
— Не нужно так плакать, — сказал Лодер. — Он этого не достоин, вы же никогда его не знали по-настоящему. Он получил то, чего заслуживал.
Она подняла голову.
— Какой же вы мерзавец, — произнесла она.
— Он сам был из КГБ. — Лодер закурил сигарету. — Его лечили его собственным лекарством, вот и все. Вы только подумайте, кем он был на самом деле, и вам не захочется лить по нему слезы.
— Мне все равно, кем он был, — сказала она. — Он сгорел заживо! Вам этого мало?
— Я очень сожалею, что вы оказались втянутой в это дело. Можете называть меня, как вам угодно, если от этого вам легче. Мне сказали, что вы пошли на поправку и завтра возвращаетесь в Штаты.
— Да, — ответила Джуди. Она откинулась в кресле, эта вспышка отняла у нее много сил. Ей хотелось, чтобы он ушел, просто чтобы он скорее ушел. — Если у вас есть хоть капелька порядочности, — сказала она, — вы теперь оставите меня в покое. Прошу вас.
— О'кей. — Лодер докурил сигарету, найдя пепельницу, раздавил в ней окурок. Потом подошел к ней и дотронулся до плеча: — Я вам кое-что привез. Вот.
Он протянул ей конверт. Она неловко разорвала его, с трудом различая, что делает. Что-то выкатилось ей на юбку. Джуди пальцами нащупала: это было что-то маленькое, черненькое, блестящее и продолговатое.
— Откуда это у вас?
— Он сказал, что вы знаете, что это такое. — Голос Лодера доносился откуда-то издалека.
— Это семечко тамаринда. Где вы его взяли? — На него глядело совершенно белое лицо, эти слова она произнесла шепотом.
— У одного вашего друга в Лондоне.
Что за противная мрачная рожа у него, сколько же в ней недоброжелательства, подумала Джуди.
— Ну, ну, ради бога, только не падайте в обморок! Возьмите себя в руки!
— Какого друга? — произнесла Джуди. — Какой еще друг в Лондоне — эту вещь мог мне послать один-единственный человек на свете...
— Верно. — Лодер опять закурил. — Я же сказал, чтобы вы не плакали по нему. Он не умер, миссис Ферроу.
— Я не верю вам, — возразила она. — Это же невозможно... Я ведь слышала, как он спускался по лестнице. В следующую минуту взорвалась эта штука...
— Вы помните, как вам позвонил один из моих ребят и вы сказали, что он не хочет оставаться в доме? Так вот, они забеспокоились, к тому же там болталась какая-то яхта, что было очень странно, потому что начался шторм. И они решили незаметно взять его и спрятать до отъезда в аэропорт. Когда он сходил с лестницы, миссис Ферроу, его там ждали мои ребята, он так и не узнал, что его стукнуло по голове. Только они вынесли его из двери, как в окно влетела бомба. Еще несколько секунд — и их тоже не стало бы. Но, знаете, как говорят, черт заботится о себе подобных.