Шаг в небо
Шрифт:
Утром, сразу после подъема, меня потребовали к начальству. Тот же Зубо, велел подробно рассказать про летчика. С указанием времени и подробностей. Я в рассказе добавил кровищи и говнищи – для впечатления. Излагал я все одному из полицаев, я редко его видел, но лицо было знакомое. Уже возвращаясь к своим, я заметил – этот полицай сел в машину и куда-то укатил. И в руке держал пакет. Судя по всему, там находилась запись моего рассказа. Интересное дело – они курьерами пользуются. А радио или спецсвязь? Нету? Как-то не соответствует высокому званию завоевателя планеты.
Нас, как оправдавших доверие, опять отправили на
А к обеду – очередной сюрприз. Что-то многовато сюрпризов… Приехал не автобус, а какой-то потрепанный грузовик. Водила сообщил, что с целью экономии рабочего времени нам доставляют паек на сутки и начальство приедет проверять нашу работу завтра к вечеру. И вывалил из кузова гору брюквы. И ещё буханку хлеба.
– Господин начальник, – они все любят, когда к ним так обращаются, ну а я не переломлюсь. Пока. – А нету у вас кастрюльки какой, или, там, котелка. Пить хочется, а посылать личный состав для питья к роднику – накладно, время рабочее пропадает.
Откуда у меня такое количество лжи в словах и лести в голосе? Может это навсегда?
Полицай молча полез в кабину. Долго гремел чем-то и в итоге вытащил старую железную канистру.
– Вот. Бери, дарю! – Ишь, какой щедрый. – Можете из нее воду хлебать хоть до…
Ну, в общем, мы не особо вслушивались, до чего хлебать. Полицай укатил, а мы не верили своему счастью – опять одни!
Дружно, даже и говорить ничего не пришлось, собрали костер. Долго кипятили на нем воду в канистре – вымывали запах какой-то химии. Потом сварили компот или чай. С земляникой. Благо, ее тут было завалом. А потом Кулик вызвался пойти за зайцами. Сразу кто-то пошутил по поводу того, что непонятно ещё, кто на кого охотиться будет.
В общем, работать было невероятно трудно. Все только и думали о том, что сегодня вечером нас опять ждет костер, разговор, нормальная еда. Кусочек безмятежного прошлого. Но все равно – к вечеру свалили все деревья и попилили их на бревна. Вот и дрова к костру. Из лапника соорудили несколько шалашей – не спать же, как в прошлый раз, под открытым небом.
Не знаю, а мне почему-то было очень грустно. Как будто смотришь фильм про мирную жизнь. И сразу становится тоскливо – больно. То, что показывают – очень далеко. Так далеко, что до него не добежать, ни долететь. Да ладно, разнюнился.
Пришел Кулик без зайцев. Он рассказал, что звери на самом деле ходили за ним буквально по пятам. Но ничего сделать он не смог. Сказал, непонятно, кто за кем охотился на самом деле.
И действительно, там, откуда на полянку вышел Кулик, торчало с десяток ушастых голов.
– Ну, ты хоть и аспирант, а тоже мне, – я, не имея никакого на это основания, решил покритиковать Петю. – Смотри, как надо на зайцев охотиться!
Я, наверное, совершил самую великую глупость, на которую мог сделать в этом случае. Главное, непонятно почему я решил сделать именно это. Подобрал здоровенную палку и метнул её сторону потенциального ужина. Так, не особо прицеливаясь. Скорее всего, пошутить хотел, из хулиганских побуждений. Не знаю. Палка бешено завертелась в полете. И совсем не точный был бросок. Чуть в сторону. Именно в ту, куда эти звери резко
– Ты в городки, небось, на уровне мастера играл?
– Во мне течет кровь охотников, – гордо соврал я. – Ирокезов по линии тещи.
В общем, потом все стали кидать палками в этих сволочных зайцев и ещё завалили пару. А те все не уходили. И злобно так зыркали из-за деревьев, сверкая красными, в тусклом свете костра, глазами.
– Эх, а соли опять не догадались попросить, – Шарый вспомнил тогда, когда мы разделывали битую дичь.
– Жизнь должна проходить в трудностях, – это Смирнов умозаключил.
Что-то они не в меру стали веселые. Хотя, это уже вторая ночь вне лагеря. Заснули все ещё быстрее, чем вчера… А мне почему-то не спалось. Интересно устроен человек. Вот этот бросок палкой. Ведь никто не поверит, что такое можно сделать. Ну, если тренироваться лет сто, то может быть, получится. Вот, например – я стал кидать мелкими камешками, которые нащупал в старой хвое, в дерево по ту сторону костра. Оказалось, что попасть в ствол удается не каждый раз. А ведь я целюсь, стараюсь. Может как раз в этом и ошибка? Может, человек, когда рождается – умеет все, а его убеждают, что он наоборот – ничего не может? А потом он длительными тренировками добивается только того, что просто верит в себя? Заставляет себя не думать, что он ничего не может? Но ведь для этого, видимо, надо тренировать не тело, а что-то другое. Ведь мозг человека – это очень сложная штука. Ему ничего не стоит рассчитать, например щелчок пальцами такой, чтобы камешек, например, в полете, отразившись от нескольких веток, угодил в нос, например, Шарому. Я даже щелкнул камешком именно так, как бы мог это сделать. Камешек, с веселым звуком простучав по стволу сосны, по её ветке, отскочил от другой сосны и тихо шлепнул где-то внутри шалашика.
– Ы… – раздалось сонное мычание Шарого…
Да…
Необъяснимое, волнующее чувство затеплилось внутри меня. Может, я на пороге понимания чего-то важного? Это все так просто! Не задумываясь, надо не задумываться, делать так, как подсказывает тебе твое тело, твое подсознание!
Я ещё раз десять пощелкал камешками. Ни один не попал даже в сосну. Так всегда, совпадения мы принимаем за великий знак. И тут ещё вспомнил, что в фильме про Звездные Войны говорили что-то очень похожее. Я точно – восторженный дурак.
Хватит дурью маяться. Тоже, великий маг реального мира. Нашел время разбрасывать камни. Осел. Не высплюсь, вот тогда магия и будет. А если просплю, и наедут эти? Всех же к стенке. А может, и не шлепнут? Кто Зубе будет дом строить? Вновь прибывшее пополнение? Так они вообще квелые все какие-то. Господи, как комары грызут. Стоит чуть дыму от костра вверх пойти, налетают сразу. Что, и для них человек стал ничтожеством? Раньше так люто никогда не кусали.
Я хотел идти спать, но не мог оторваться от завораживающей игры огня в костре. Догорали, превращаясь в угли, бревна, и языки пламени вырывались наружу, сплетая странный узор. И полоскали темноту практически вертикально – не было ни ветерка. Внутри меня зарождался хрупкий восторг, какая-то смутная надежда, добрая…