Шагай вперед, мой караван...

Мандалян Элеонора Александровна

В белой гостиной на шкуре белого медведя был накрыт журнальный столик, сервированный на двоих. В золоченых чашечках еще дымился турецкий кофе, распространяя терпкий, дразнящий обоняние аромат.

– Ой, ты кого-то ждала!
– смутилась Лана.

– Конечно ждала, - улыбнулась Натель.
– Тебя.

– Но я же, как последняя невежда, ворвалась без предупреждения.

– Разве? А по-моему ты позвонила. Прямо в душу.

– Натель, ты чудо! Я не устаю восхищаться тобой.

– А я тобой. Ты прошла в редакции на

ура. И, заметь, я в этом ни чуточки не сомневалась. По-моему, нам есть за что выпить. Я знаю, ты за рулем. Символичес- ки.
– Она подняла со стола заранее приготовленную четырехгранную бутылку Амаретто, выдернула квадратную стеклянную пробку и наполнила бокалы золотистым ликером с запахом горького миндаля.

– За начало твоего самоутверждения на новой земле. Ничего сверхестест- венного не произошло. Кесарю - кесарево!
– Осушив свой бокал, она затянулась сигаретой - длинной, изысканно-тонкой, допила неспеша кофе и предложила: - Давай искупаемся. Только не отнекивайся.

Лана и не собиралась “отнекиваться”. Она облачилась в предложенный Натель купальник и с разбегу нырнула головой вниз в бассейн. Прохладная голубая вода приняла ее в свои объятия, наполнив тело блаженством.

– Хорошо-то как!
– крикнула она с благодарностью гостеприимной хозяйке, уходя под воду. А потом долго, самозабвенно плавала кругами вдоль выложенных узорчатым кафелем стенок бассейна.

Натель, пробыв в воде всего несколько минут, перебралась в джакузи, предварительно поставив на бортик два высоких стакана с ананасовым соком. Наплававшись вдоволь, Лана присоединилась к ней. Это было ее первое знакомство с джакузи. От неожиданности она вскрикнула. Горячая вода с непривычки обжигала. К тому же она буйно бурлила и пенилась.

– Я чувствую себя Иванушкой-дурачком из Конька-горбунка, которого окунули сначала в котел с водой студеной, а потом - с водой вареной, - засмеялась Лана.

Через несколько минут вода уже не казалась ей такой горячей. Она расслабилась, подставляя тело упругим бурлящим струям, и даже зажмуилась от удовольствия.

– Просто не верится, что через два дня я начну работать - здесь, в Америке, - не открывая глаз промурлыкала Лана.

– Я не уверена, что эта работа пойдет тебе на пользу, - отрезвляющим тоном заметила Натель.

Лана удивленно посмотрела на нее:

– Что ты имеешь ввиду?

– Ведь ты уехала из своей страны не для того, чтобы внутри Америки воссоздавать ее жалкое подобие, как это делает большинство здешних иммигрантов.

– Почему “жалкое”?

– Потому что другого подобия просто не получится. Если хочешь знать мое мнение, нужно шагать в ногу с той страной, которую сам для себя выбрал, жить в ее ритме, по ее правилам, а не по тем, от которых уехал.

– Может ты и права, Натель, но пока что мне выбирать не приходится.

– Прекрасно все понимаю. Это так, на будущее.

Заметив, что солнце уже клонится к закату, Лана

заторопилась.
– Боже мой, совсем забыла про время. Меня наверняка уже разыскивают. Где у тебя душевая?

Заскочив по дороге в супермаркет, она примчалась домой, испытывая чувство вины перед домочадцами. Левон, не поднимая головы, из-под очков осуждающе посмотрел на жену. Инга и Вика - не хозяйничали, нет - топтались на кухне, в тщетных попытках найти что-нибудь съестное.

– Мама! Ну наконец-то!
– радостно вскричала Инга.- А то мы уже собрались умирать с голоду.

– А я так надеялась, что дочери встретят меня обедом собственного приготовления, - выпадом на выпад ответила Лана.

– Ну, ма-ма.
– В тоне Инги звучала укоризна.- Мы целый день занимаемся. А ты всегда дома... Мы уже как-то привыкли, что ты...

– Придется отвыкать,- весело перебила ее Лана.
– И обеды, я думаю, будем отныне готовить по очереди.

Дочери воззрились на нее в выжидательном недоумении.

– Не знаю, как вам это понравится, но, в любом случае, поздравьте меня - с понедельника я начинаю работать.

– Как!

– Где?

– Кем?

– Я догадываюсь,- язвительно заметила Инга.- Бэби-ситтером или сборщицей в армянском ювелирном бизнесе, как все наши.

– Нет, дочка, не угадала. Литературным редактором в русской газете.

У Инги и Вики даже рты открылись от удивления.

– Мама! Не может быть! Ты это серьезно?- подскочила Вика и повисла у нее на шее.
– Какая же ты молодец! Да иначе и быть не могло. Ведь ты у нас все умеешь.

– Но как тебе удалось?
– недоумевала Инга.
– Расскажи.

– Потом. После обеда. А то мы и вправду умрем все с голоду. Я принесла с собой вкусные вещи.

Уже за столом, обдумывая услышанную новость, Инга спросила:

– Мам, но ведь раз ты будешь работать, мы сможем теперь купить вторую машину?

– А зачем тебе вторая машина?

– Ну, как же... Ты будешь уезжать на весь день на работу, а мы все останемся без машины.

– Боюсь, что с моей работой не только машины - велосипеда не купишь.

– И кому же нужна такая работа?

– Мне.
– Голос Ланы, независимо от нее, прозвучал так жестко, что все расспросы тотчас прекратились.
– Это Америка, девочки. Здесь, ничего не делая, не проживешь. Боюсь, что работать придется и вам.

– Нам!?.- вскричала Инга.- Но мы же еще учимся.

– Учиться и работать здесь очень принято, даже в обеспеченных семьях. Это приучает молодежь к самостоятельности, дает ей определенную финансовую независимость.

– Верно, верно,- оживилась Вика.- Я в школе слышала, что не только девочки, но и мальчики могут подработать, присматривая по вечерам за соседским ребенком, если его родители, скажем, уходят в гости. И даже собственные родители им платят за помощь с младшим братом или сестренкой. Представляете?