Шаги по воде
Шрифт:
Общество относится к человеку так, как он сам относится к себе. Больше хладнокровия, смейтесь над собой первой и смотрите в глаза оппоненту. Или обществу. Одним словом, «бей первым, Фредди!». Доктор Лапин был далеко не красавец, но, судя по тому, что я уже знала о нем, вполне мог испортить мне настроение надолго.
– Сразу позвони, – повторила Стелла. – В девять у меня встреча с клиентом, но ты все равно позвони, ладно? Не забудешь?
– Если он меня не убьет раньше, – ответила я. – И если не забуду!
Сбросив туфли в прихожей, я прошлепала босиком в гостиную, упала на диван. И только сейчас
У Александра латинские корни? Вспомнив о его визитной карточке, я достала из кармана маленький белый прямоугольник. Там были только имя, номер телефона и адрес электронной почты. Ни профессии, ни названия фирмы. Визитка казалась слепой. Черный простой шифр. Сухо, деловито, больше подразумевается, чем сообщается. Даже это необычно и цепляет воображение. Или выпендреж, как сказала Стелла?
Преодолев сонную одурь, я наконец заставила себя подняться с дивана. Нажала на кнопку автоответчика.
– Ксения Валентиновна! – резанул по нервам возбужденный женский голос, показавшийся мне смутно знакомым, и я вздрогнула, как от дурного предчувствия. – Я впарила Густаву две квартиры! За выставленную цену, он не торговался. Брокерских пять процентов! Одну на проспекте Мира, под офис, другую около площади, под жилье! Пока оформляли документы, на склады€ ехать стало поздно. Я позвонила, договорилась с владельцем на завтра!
– Оля, – подумала я с облегчением, чувствуя, как разжимаются жесткие пальцы, сжавшие сердце. Не стоило пить шампанское. Для меня его последствия непредсказуемы. Оля обычно нарочито медленно цедила слова, демонстрируя свою независимость, а тут словно проснулась. Озадаченная, я снова нажала на кнопку и услышала еще раз, что Густав купил две квартиры. Уже Густав, надо же! Молодец Оля!
Не зажигая света, странно неспокойная, не находя себе места, я бродила по квартире. В окна мигали красно-желтые огни рекламы, расположенной между шестым и седьмым этажами. В красноватой темноте комната выглядела иначе, чем при свете. На миг мне почудилось чужое присутствие, что вызвало не страх, а ожидание необычного. Предчувствие… Я застыла, не шевелясь – прислушивалась. Тишина, казалось, была наполнена шагами, шорохами, мелкими царапающими звуками, скрипами.
Потом я стала раздеваться. Одежду бросала на пол. Обнаженная, провела ладонями по груди, животу… Запустила пальцы в длинные волосы… по спине сразу побежали мурашки… Ворс ковра щекотал ступни… Тело в красном свете казалось чужим.
…Я стояла под душем, и мне чудилось, что чьи-то теплые руки гладят мое тело. Текло тягучее, как сироп, время, а я все стояла
Мыслей не было, лишь полусонная томная одурь. Душ для меня так же утилитарен, как чистка зубов. То, что я испытывала сейчас, казалось удивительным и необычным. Самое подходящее для описания этого состояния слово «радость». Даже два: «радость предчувствия». Теплые мягкие струи обволакивали… Я прижала ладони к гладкой, холодной кафельной стене и медленно соскользнула вниз… Уселась на дно ванны, подтянула колени к подбородку, обхватив их руками, подставила лицо под мерные струи, закрыв глаза…
…Не торопясь накрутила полотенце на мокрые волосы. Вышла из ванной, оставляя мокрые следы на полу. Зябко поежилась от холода. Вода испарялась с моей кожи, и мне казалось, я стала невесомой. Я могла взлететь… «Колдун проклятый!» – сказала Стелла. Я рассмеялась. Достала из комода в спальне махровую простыню, завернулась, как в тогу. Вернулась в гостиную, села на диван, подобрала под себя ноги. Протянула руку, взяла пульт. Действия мои были неторопливы и неизбежны, как движения марионетки. Щелчок – и в центре экрана вспыхнула блестящая точка. Секунду спустя знакомый голос отозвался колючкой в сердце, и сразу же я увидела Александра Урбана. Он смотрел мне в глаза, и я инстинктивно запахнула простыню на груди.
– Телепатия – заложенная природой способность мозга передавать и принимать мысли, – говорил Александр. Не столько говорил, сколько вещал – неторопливо, с чувством. – В это легче не верить, чем верить… Даже те, кто наблюдал опыты, отказываются верить, считая увиденное не чем иным, как простым совпадением…
Он продолжал смотреть мне прямо в глаза, улыбаясь своей кривой улыбкой, и я почувствовала, как горячая волна накрывает меня с головой. Губы пересохли, сердце колотилось в горле. Мне стало дурно, цветная картинка экрана медленно поплыла в сторону, и я провалилась в небытие…
Когда я пришла в себя, Александр уже не смотрел на меня. Лицо его стало безразличным – казалось, его совсем не интересовал предмет разговора.
«Неужели и правда чары?» – думала я, оглушенная, пытаясь рассмеяться. Я, как и бабушка, не верила ни в бога, ни в черта.
Что со мной? Я не знала. Возможно, проклятое шампанское, усталость, Стелла со своим дурацким поручением. Я пыталась объяснить свое состояние всякими естественными причинами, не желая признавать, что это как-то связано с Александром. Не чары, нет! Гормоны, а не чары! Вегетативный бунт, чистая физиология. Со своим последним мужчиной я рассталась около полугода назад. Мое девство не мучило меня. «Дьявольские» искушения прогоняются холодным душем и работой до первых петухов. Александр влетел в тихую заводь моего воображения, как камень в болото. Да и Стелла добавила интереса, сказав, что он замечательный любовник.
Меня тянуло к Александру. Я жадно рассматривала его лицо – глубокие глаза, виски, припорошенные легкой сединой, шевелящиеся тонкие чувственные губы – и совсем не прислушивалась к его словам. Перебирала в уме возможные поводы позвонить ему завтра же. В глубине души я сознавала, что вряд ли позвоню, но даже мысль о такой возможности доставляла мне удовольствие почти болезненное. Я, казалось, превратилась в маленькую робкую девочку, влюбленную в старшеклассника, которая прячется за углом дома, подстерегая его после уроков…