Шах и Мат
Шрифт:
Записка:
«Позволь представиться. Зови меня Чувак.»
— Приятно познакомиться, Чувак… вроде бы. — Я с трудом поднимаюсь на ноги и протягиваю ему руку. Он не принимает ее, вместо этого сует в ладонь еще одну записку:
«Время вышло. Ты должна приготовиться к своей следующей миссии.»
— Теперь ты отдаешь мне приказы? — спрашиваю я.
Записка:
«Да.
Глава 7
Чувак рассказывает мне все о Шахматисте, лучшем игроке в истории, который свихнулся и убил представителя Папы, захватив в заложники мировых лидеров в одном из залов России. Затем дает посмотреть новостной выпуск.
— Но никто не упоминает, зачем именно он это делает, — говорю я.
«Никто пока не знает об этом. Он молчит.»
— У этого Шахматиста есть имя?
«Никто не знает точно. Он годами скрывал свое происхождение, даже выигрывая чемпионаты из года в год. Поговаривают, его настоящее имя Возчик Столб.»
— Не похоже на русское имя.
«Какая разница? Тебе нужно остановить его».
— Мне кажется, он не Монстр — Чудесник, — говорю я. — Ты ведь в курсе, что я ловлю лишь Монстров — Чудесников?
«Поэтому мы здесь, поэтому я отдаю тебе приказы, а не Пиллар.»
— Ты знаешь про Пиллара? Кто ты такой?
«Я — Чувак. Я же сказал. Я здесь затем, чтобы научить тебя, что можно спасать жизни не сражаясь с одними только Монстрами — Чудесниками. Ты можешь спасти жизни обычных людей.»
— С какой стати мне это делать?
«На тебе лежит ответственность за совершенные тобой поступки в прошлом.»
— Серьезно, — я всматриваюсь в его лицо под капюшоном. — Кто ты?
«Отвечу на этот вопрос, как только ты сама поймешь кто ты.»
— Я знаю, кто я, Умник.
«Правда? Темная Алиса? Хорошая Алиса? Безумная? Трезвомыслящая? Просто Алиса? Мэри Энн? Сиротка? Или та, у кого есть семья? Ты понятия не имеешь.»
Я пожимаю плечами. Сложно спорить с единственным человеком, кто спас мне жизнь, Пиллар не в счет.
«У нас может не быть времени, раз Шахматист прямо сейчас играет с мировыми лидерами, а они плохо играют
— Я думала, что погиб лишь представитель.
«Папу вынудили играть, после смерти представителя. Он представляет Россию, поддерживая благотворительное мероприятие. Он понятия не имеет, как играть в шахматы. А теперь Шахматист заставил его играть. Или победа, или смерть.»
— Это крайне серьезно, — я потираю подбородок. — Ты случайно не знаешь, где Пиллар?
«Думал, никогда не спросишь."Затем он пишет адрес. «Я отвезу тебя туда, но больше ты меня не увидишь. Здесь моя роль подходит к концу.»
Не знаю, почему я чувствую себя немного потерянной, понимая, что хочу снова увидеться со своим загадочным Красным. Но мне кажется странным озвучивать свой интерес к нему. Я даже не уверена, что полностью могу доверять ему, поэтому беру записку с адресом и мы начинаем подниматься по ступеням заброшенного здания. Уже на ступенях, я узнаю Лондон. Красный ведет меня к корвету на безлюдной улице и открывает дверь.
— Должно быть, ты богат, — бормочу я, садясь.
«Одолжил у одного богача.»
— Хочешь сказать, украл у богача. — Я пристегиваюсь. Он ничего не пишет в ответ и заводит двигатель. — Я, правда, беспокоюсь за Папу, — продолжаю я, думая о том, кем может оказаться этот самый Шахматист, и что если в итоге, он Монстр — Чудесник. — Ты сказал, что Шахматист заставил его играть. Что сейчас делает Папа?
Он пишет записку, одной рукой управляя автомобилем.
«Папа сделал свой первый ход. Очень распространенный следи Ватиканцев перед лицом опасности.»
— Это какой же?
Записка со смайликом:
«Молиться.)»
Глава 8
Букингемский Дворец, Королевский Сад
Королева наблюдала, как доктор пытается вернуть голову Шалтая Болтая на место. Доктору было нелегко. Голова мальчишки оказалась больше и тяжелее, чем у большинства детей в его возрасте. Кроме того, операция была ужасной.
— Он будет жить? — Спросила Королеве, вздернув подбородок, заложив руки за спину и, ради разнообразия, надев шлепанцы в виде кроликов.
— Пока рано судить, — ответил врач. — Мы пришьем голову обратно. Остальное требует Божественного Вмешательства.
— Какого еще Божественного Вмешательства?
— Когда молите Бога помочь и спасти кого-нибудь.
— Никогда не слышала об этом, — ответила Королева, потирая подбородок.
— Ну, когда Бог решает жить кому-то или умереть, вроде того.