Шах и Мат

Джейс Кэмерон

— Послушайте! Послушайте! — Машет им Пиллар. — Довольно танцев.

— Нет! — кричат ему в ответ.

— Серьезно, — он кашляет, и глаза у него сонные. — Мне нужно сказать вам кое-что.

— Что ты красавчик? — хохоча, спрашивает старушка, которая сорвала с руки капельницу и размахивает ею в воздухе.

— Спасибо вам, милая, но я уже в курсе, — отвечает он. — Хочу сказать вам одну фразу, которую мне хочется, чтоб вы повторили, когда почувствуете, что время пришло и смерть на подходе. — В комнате воцаряется тишина, даже песня заканчивается. — Не беспокойтесь, — обращается

к ним Пиллар. — Когда смерть окажется у вашей постели, заберется к вам по одеяло, нашептывая, что время пришло, скажите ей… — Взгляды пациентов устремляются на него. — Скажите: «Я умру, когда мне вздумается», — говорит Пиллар, я же ощущаю замешательство. Должно быть, он накурился и несет чушь. Но к моему удивлению, пациентам нравятся мои слова. Все начинают говорить наперебой:

— Умру, когда мне вздумается!

Закатив глаза, я дергаю Пиллара за штанину, пытаясь стянуть его с кровати. Ворча, он пытается отпихнуть меня.

— Чего тебе нужно? Проваливай отсюда.

— Серьезно? — говорю я. — Шахматист грозится убить всех мировых лидеров, а Вы тут развлекаетесь с этими беднягами?

— Он и не думал нас дурачить, — окидывает меня грозным взглядом старушка. — Картер — один из нас. Он понимает наши чувства.

Я лишь молча, пожимаю плечами, не желая отвечать. Что она хочет сказать? Пиллар умирает?

— Подожди снаружи, Алиса, — Пиллар вмешивается до того, как мне предоставляется шанс спросить. — Ты понятия не имеешь, что происходит.

Глава 10

За пределами Хосписа «Срок Жизни», Лондон

— Что все это значило? — спрашиваю я Пиллара, как только он выходит на тротуар.

— Что? — Он жмет плечами, шагая вперед.

— Вы обманываете людей, будто они смогут дать отпор смерти. Я нахожу это неэтичным.

— Неэтичным? — Он закатывает глаза. — Уверен, что смерть тоже неэтична.

— И что это должно значить?

— Борись неэтично с не этичностью, — говорит он. — Или лучше, дерись со смертью чепухой. Смейся ей в лицо. Уверен, что эти слова принадлежали Эйнштейну.

— Спорю, что нет. И что та женщина имела в виду, когда сказала, будто Вы один из них?

— Да забудь, Алиса.

— Я хочу знать, — я хватаю его за руку, останавливая. — Вы умираете?

Пиллар бросает на меня равнодушный взгляд. Тот самый, когда хочет скрыть какой-нибудь страшный секрет. Сейчас язнаю его уже довольно неплохо, чтобы понять это.

— Пиллар, — осторожно произношу я. — Если Вы умираете, Вам придется мне сказать. Это все из-за кожи?

— Кое-кто скоро убьет меня. — Он ударяет тростью по земле, его выражение лица нечитаемое.

— И Вы психанули когдаузнали, что кто-то собирается Вас убить?

— Я видел это в будущем. — Он вздернул подбородок, избегая моего взгляда. Меня осеняет.

— Поэтому в будущем Вы остались в этом же возрасте, когда путешествовали во времени? Потому что там Вас быть не должно было? — Я прижимаю ладонь ко рту. Боже, через четырнадцать лет Пиллар умрет.

— Я видел свою могилу, Алиса.

— И Вы сказали, что всему виной убийство.

Не естественная смерть? — Пиллар кивает, хотя у меня складывается впечатление, что это не вся правда. — Значит, теперь Вы ощущаете некую связь с хосписом, ожидая собственной смерти? Это на Вас не похоже.

Онцелую минуту равнодушно разглядывает меня, мучаятишиной, поскольку я безнадежно пытаюсь понять его мысли. Кончается тем, что он отворачивается и идет по улице.

— Куда Вы идете? — Пиллар не отвечает, но немного погодя останавливается у кафе. Я останавливаюсь рядом, глядя на телевизор в кафе, что транслирует новости по поводу происшествия в России. Диктор сообщает, что из-за неудачных ходов Папы, он может умереть следующим. На экране изображение мировых лидером, обливающихся потом над шахматными досками, большинство уже сделали два хода из семи возможных. Большинство уже успели принять часть яда, который может убить их в мгновении ока.

— Как можно играть сразу со ста тридцатью людьми одновременно? — удивляюсь я.

— Должно быть это легко для человека, который играл с самим Господом Богом и выиграл. — Пиллар достает трубку.

— Вы сами то в это верите?

— Великолепный маркетинговый ход, вселять страх в каждого. Это работает. Хочешь, верь, хочешь — нет, — Пиллар приближается к телевизору. — Красивые усы, и ты только взгляни на его наряд.

— Этому безумцу нужен психиатр. — Ворчу я.

— Или модный дизайнер, — добавляет Пиллар. — Я нахожу унизительным, что миру угрожает немодный мужик, который вдобавок ко всему носит рыцарские доспехи.

— Вы его знаете? Он Чудесник?

— Не уверен. Я определенно не встречался с ним прежде.

— Он очень похож на Чудесника, — Эксцентричный, безумный и злой.

— Под твое описание подходит любой политик из телевизора.

— Эта шахматная игра наводит меня на мысли о Стране Чудес, — я во все глаза смотрю на Пиллара. — Вроде шахматной доски жизни в Ватикане.

— На что ты намекаешь?

— Мне кажется, Вы знаете, кто он и не говорите мне.

— Обычно так и есть, но не в этот раз.

Хочется ему верить, но я не в силах.

— Зачем Шахматист делает это?

В этот самый момент Шахматист приближается к камере и говорит.

— Буду краток, — говорит он. — Прежде чем я объявлю о своих намерениях и требованиях, мне необходимо убедиться, что здесь есть те, кто сможет удовлетворить мои нужды. — Мы видим, как он приглаживает усы. — Слушайте очень внимательно, — продолжает Шахматист. — Потому что вы понятия не имеете: кто я. Я имею в виду, я настолько страшен, что иногда предпочитаю не напоминать самому себе кто я на самом деле.

— Может он сумасшедший брадобрей с Чери Лейн Роуд, кто повинен в том, что половина британцев облысела? — Вставляет Пиллар, но все в кафе шикают на него.

— Если хотите, чтобы ваши президенты выжили, принесите мне кое-что, — с русским акцентом произносит Шахматист. Это звучит смешно и вместе с тем пугающе, что приводит меня в крайнее смущение. — Я хочу, чтобы вы нашли нечто под названием «Рыцарь Кэрролла». — Все в кафе начинают бормотать и обсуждать что-то. Я выжидающе смотрю на Пиллара.