Шахматист

Лысяк Вальдемар

Пошли дальше:

«Совершенно ничего не известно о первой части его путешествия, продолжавшегося две-три недели. 25 ноября после полудня трясущийся от страха Батхерст появился на почтовой станции в Перлеберге, небольшом мекленбургском городке, и тут же начал умолять местного коменданта, капитана фон Клитцинга, дать ему охрану. Объявил ли он Клитцингу причины своего испуга? Не известно. Известно зато, что он получил сопровождение в виде двух стражников. На следующее утро, за час до назначенного срока выезда, Батхерст отослал обоих стражников и отправился на конюшню осмотреть лошадей. Больше его никто не видел».

Странно. Трясущийся на каждом шагу от страха Батхерст внезапно отсылает своих «горилл». Но если принять версию о намеренной «реинкарнации», происшествие перестает казаться странным. Давайте проследим дальше текст Томпсона и Падовера.

«Узнав об исчезновении Батхерста, Клитцинг тут же задержал

слугу и курьера. Был ли это в отношении них акт защиты, или акт репрессии? Этого мы тоже не знаем. На следующий день фон Клитцинг выехал в Берлин, чтобы связаться с правительством; после возвращения он вручил курьеру паспорт на фамилию Крюгер и берлинскую визу. Точно так же, как и его хозяин, Крюгер бесследно исчез. Через три недели, 16 декабря, две молодые женщины нашли мужские штаны в лесу недалеко от Перлеберга; в кармане находилось письмо Батхерста жене. В этом письме он говорил о грозящей лично ему опасности, и ответственным за свою возможную смерть делал проживавшего в Лондоне французского авантюриста, графа д'Антрагю. Весь лес тщательно обыскали, но никаких других следов молодого посла не нашли. В связи с трудностями сообщения между континентом и Великобританией, информация об исчезновении Батхерста добралась до Лондона в начале января 1810 года. «Morning Post» тут же сообщила, что французы убили Батхерста между Берлином и Гамбургом» [339] .

339

Конкретно же обвинялись французские дезертиры. Тогда между французской и британской прессой разгорелась нешуточная полемика. Англичане утверждали, будто Батхерст погиб от рук французских разбойников в мундирах. Французы утверждали, что Батхерст был сумасшедшим и покончил жизнь самоубийством.

Представленный выше абзац дает нам самый богатый доказательный или, если кто желает, косвенный материал. Во-первых, Батхерст выбрал дорогу для возвращения идентичную той, которой вел в 1806 году своих коммандос. Во-вторых, он исчез в окрестностях Перлеберга, и след его остался в лесу, в котором — как мы знаем из Мемориала— он закопал в ночь с 9 на 10 ноября 1806 года сундук с прусским золотом (имеется в виду лесная полоса между Ленценом и Перлебергом). Сразу же в голову приходит предположение, что наш герой выкопал сокровище, с помощью которого намеревался устроить для себя новую жизнь.

Теперь вопрос: что следует сделать, если хочешь, чтобы мир поверил, что кого-то убили, хотя тела убитого нет? Естественно, подбросить в укромное местечко пару запасных штанов, снабженных говорящим все письмом [340] . Этим письмом Батхерст убил сразу несколько зайцев: он попрощался с женой (джентльмен был обязан это сделать), скомпрометировал д'Антрагю и известил заинтересованных в своей смерти. Правда, в качестве убийцы он указал на француза, но связанного с англичанами. В выдвинутую « Morning Post» версию про убийство, совершенное солдатами Великой Армии никто, впрочем, и не поверил, что было отражено в работе Томпсона и Падовера:

340

В свою очередь, следует согласиться с тем, что Батхерст не слишком ломал здесь голову, хотя мог все устроить немного хитрее. В те времена, как, впрочем, и сейчас, писем в карманах штанов никто не носил. По-видимому, он спешил, а может, ему стало жалко верхней части гардероба или сумки.

«Гипотеза о совершенном французами убийстве была совершенно безосновательной, не имелось даже тени доказательств в ее пользу. Это был просто политический маневр. Хотя прусское правительство и назначило крупную награду за обнаружение тела, все поиски закончились фиаско.

На следующий год, миссис Батхерст [341] , располагая специальным паспортом, полученным от Наполеона, поехала вместе с братом Бенджамена в Перлеберг. Французский посол, Сен-Марсан, предоставил им максимально возможную помощь в поисках, таких же безрезультатных, как и предыдущие. Тогда миссис Батхерст, считая, будто французы что-то знают, отправилась в Париж, где была принята министром иностранных дел Шампаньи и министром полиции Савари, но им тоже ничего не было известно. В связи с этим, она обратилась к самому императору, который дал ей слово чести, что понятия не имеет о судьбе ее мужа. Французы были уверены в том, что только английское правительство может сказать что-либо по данному поводу, и, похоже, они были правы».

341

Дочь Уильяма Прена Колла. Бенджамен женился на ней в 1805 году.

Лично мне, все-таки, кажется

нечто иное. Конкретно, что ни одно из правительств в деле не ориентировалось, а единственным французом, который мог бы что-то сказать относительно исчезновения Бенджамена Батхерста, был Карл Шульмайстер. Ведь кем был тот «старый приятель», о котором Бенджамен упоминал в письме к Диасу, будто бы предложивший ему в Вене помощь, и который «в таких делах могущественнее обоих императоров и царя вместе взятых»? Единственным таким человеком в Европе был наполеоновский «Агент № 1», который в захваченной французами Вене в 1809 году исполнял функции генерального комиссара полиции. Оба «члена клана», хотя и разыграли в 1806 году яростный поединок, а потом в письмах обменивались уколами, испытывали друг к другу симпатию (это прекрасно читается между строк этих писем), поэтому нет ничего удивительного в их договоренности, тем более, что эта договоренность была направлена против Кэстлри. Без помощи или, по крайней мере, разрешения Шульмайстера, у Батхерста были бы слишком ограниченные возможности перемещения на континенте и подготовки мести.

Снова возвращаемся к Томпсону и Падоверу:

«Через сорок с лишним лет, в 1852 году, сестра Батхерста, мисс Тистлетвейт, поехала в Перлеберг, и в фундаменте одного из старых домов нашла скелет, который со всей решительностью идентифицировала в качестве останков брата. Приняв во внимание большой отрезок времени, вероятность того, что она не ошиблась, крайне мала. Так что же случилось с Батхерстом? Эта загадка, скорее всего, так никогда и не будет выяснена, но можно позволить себе некоторые предположения. Политическое преступление — это наверняка. Скорее всего — преступление совершенное прусскими патриотами.

Кулисы аферы тонут во мраке. Тильзитский мир свел Пруссию к рангу французской провинции, поэтому многие прусские патриоты решили начать ответную войну, войну за независимость. В 1809 году полковник фон Кляйст предложил Каннингу план восстания в северной Германии и просил, чтобы английский флот посодействовал в устье Эльбы. Лондон выслал к Кляйсту некоего немца по фамилии Майнбург. Этот агент, который вез с собой 30 тысяч фунтов стерлингов, получил указание прозондировать настроения прусского правительства. Когда же это правительство выразило одобрение планам Кляйста, Англия была готова дать гарантии «своей доброй воли и помощи». Майнбург сообщил Каннингу, что Кляйста поддерживает большое число офицеров высшего ранга, таких как Блюхер и Гнейзенау, а так же король Фридрих Вильгельм III, который, правда, старается излишне это не афишировать. В то же самое время Майнбург выразил свои сомнения относительно самого Кляйста: по его словам сам полковник был всего лишь напыщенным и драчливым игроком.

И в этот момент на сцене появляется Батхерст. По пути в Вену он установил в Берлине контакт с офицерами, принадлежавшими к заговору, и именно от него Майнбург получил дополнительные инструкции. Следовательно, нити аферы Батхерста были растянуты между Берлином и Лондоном. Следует предполагать, что Лондон знал много, если не все, о судьбе Батхерста.

Во время миссии Майнбурга, по его рекомендации, консулом Великобритании в Берлине был назначен член Парламента, Джордж Гелвей Миллс. Весьма интересно, что корреспонденция Миллса за период с декабря 1809 по январь 1810 годов, то есть, относящаяся ко времени непосредственного исчезновения Батхерста и первых поисков — из британских архивов исчезла!»

Здесь Томпсон и Падовер правы. Характерным для крупных политико-шпионских и диверсионных афер является не только исчезновение документов из архивов, но так же и жонглирование ими достигающим артистических высот способом [342] . А так же продолжение этой игры через десятки и даже сотни лет, когда сложно даже представить, почему запыленные дела до сих пор пробуждают страх и страсти? Техада знал, что я опубликую содержание Мемориала, или говоря иначе, он решился отдать его мне. Почему лишь сейчас? Почему он не сделал этого сам? Почему сохранил инкогнито? Почему ни на мгновение не оставил меня с документом один на один? [343]

342

Шедевром подобного рода была такая препарация Кэстлри, Персевалем и Генрихом Батхерстом документов, относящихся к жизни Бенджамена Батхерста в период с октября 1806 года по январь 1807 года, так что даже британская разведка не имела понятия про его миссию, и сегодня можно было бы без труда «доказать», что Бенджамен в операции «Chess-Player» участия не принимал, поскольку в это самое время находился совершенно в другом месте.

343

Я переписывал их в сумасшедшем темпе, в течение нескольких дней, по 3–4 часа ежедневно, рядом с Техадой, который, сидя за тем же столом, переписывал фрагменты каких-то работ XIX века.