Шалость
Шрифт:
— Что вы сказали? — Джапоника подняла глаза, полные невыразимого ужаса.
— Как бы вы назвали своего сына?
Казалось бы, что может быть безопаснее, чем обсуждать этимологию имен. Однако лорд Синклер, он же Хинд-Див, сумел и здесь создать ей проблемы. Как бы она назвала ребенка… Слишком легко поскользнуться и выболтать лишнее. Джапоника приказала себе быть предельно внимательной.
— Ну, я… — Может, он все знает? Нет, он не стал бы в таком тоне вести разговор о предполагаемом наследнике своего титула. Впрочем, Хинд-Див был способен на все, что угодно.
Джапоника
— Почему вы спрашиваете?
Тревога в ее голосе удивила Синклера. Потом он заметил, что у нее дрожит подбородок. И эта дрожь пробудила в нем не одно лишь сочувствие, но и менее достойные чувства. Как может в одной женщине непосредственность, граничащая с неуклюжестью, сочетаться с загадочной, потрясающей притягательностью!
— Просто так, мадам. Болтаю ни о чем. Удачный способ убить время для человека без памяти.
Джапоника сглотнула комок. Господи, да он ничего не помнит. Как она могла забыть? Нет никакого повода для волнения. Он не может ни о чем догадаться, и даже если до него дошли какие-то слухи о том, что его новая родственница не так давно разрешилась от бремени, то возомнить себя отцом ее отпрыска ему ни за что не придет в голову.
— Джеймсом, или ласкательным Джейми. Я бы назвала сына Джейми, — повторила Джапоника, стараясь держаться как можно непринужденнее.
— Джеймс. Хорошее имя. Два английских короля носили, его.
— Зачем так высоко заноситься. Моего отца звали Джеймсом. Джеймс Фортнам, бывший житель Бушира, из Персии.
— Персия, — медленно повторил он, наблюдая за тем, как она медленно сжимает ручки ридикюля. Отчего она так неохотно говорит о семье? Инстинктивно, словно хищник, выслеживающий добычу, он прощупывал слабые места своей потенциальной жертвы и, почуяв ее уязвимость, стал дожимать. Эта тема внезапно пробудила в нем интерес. — Вот, оказывается, откуда вы знаете персидский. Ваш отец, как я полагаю, был офицером в индийском контингенте.
— Нет, он был купцом в Ост-Индской компании.
— В самом деле? Вы, случайно, не приходитесь родственницей владельцу «Фортнама и Мейсона»? — Джапоника с готовностью кивнула, но глаза из-под рыжих ресниц поглядывали тревожно. — У вас много родственников в Англии?
— Близких — ни одного.
Он не столько слушал ответы Джапоники, сколько приглядывался к ней, наблюдал за реакциями. Какой у нее чудный рот! Губы полные и нежные, как сочный персик.
— Вам, должно быть, тоскливо жить так далеко от дома и родителей.
— Мои родители умерли.
Глаза ее молили о пощаде. Он хотел сказать, чтобы она перестала бояться. Он хотел убедить ее в том, что сохранит ее тайну, какой бы страшной или постыдной она ни была. Он хотел просить ее поделиться с ним своей ношей и тем самым облегчить бремя. Но он очень быстро отказался от этой глупой идеи. Девлин потерял память о прошлом и не мог помнить, как относился к ближним до того, как с ним произошло несчастье. Но он не мог представить, что когда-либо особенно интересовался чувствами и переживаниями других людей. Его влекло ее тело, а
— Мы были знакомы в Персии?
— Я никогда не встречалась с человеком по имени, Девлин Синклер, — осторожно ответила Джапоника.
Она не стала отвечать на вопрос прямо. Следовательно, они были знакомы. Но в каком качестве знали они друг друга в той, другой жизни?
Она все еще держалась настороженно, не желала довериться. Мудрый человек знает, когда идти в наступление и когда отступить.
— Как вы познакомились с лордом Эбботом?
Джапоника не спешила с ответом. Глядя в глаза Синклера, смотревшие так пристально, горевшие так ярхо, она не могла не вспоминать его губы, этот безумный поцелуй накануне вечером.
Глупо! Абсурдно! Чего она добьется, разжигая в нем интерес? Он может принести ей лишь печаль и сердечную муку. Даже если брак с лордом Эбботом поднял ее в глазах общества до его уровня, это не значит, что он готов воспринимать ее как ровню. В жизни ее было немало такого, что он может не захотеть принять. Джейми. Поверит ли Он, что это его сын? С чего бы ему в это поверить? Но даже если поверит, что это даст? Согласно морали его класса, он будет считать ее чем-то чуть лучше шлюхи, а сына бастардом. Нет, лучше для них обоих, если он будет продолжать считать ее, как и все прочие, авантюристкой, заставившей знатного господина жениться на простолюдинке.
— Ост-Индская компания наняла меня ухаживать за лордом Эбботом. Насколько мне известно, нет ничего необычного в том, что пожилой господин начинает верить, что любит женщину, которая за ним ухаживает. Некоторые из таких господ имеют глупость даже предложить своей сиделке руку и сердце. А теперь, если у вас больше нет ко мне вопросов, я хотела бы помолчать. Беседа меня утомила. — Джапоника отвернулась к окну, сжав руки в кулаки так, что заломило костяшки пальцев.
Девлин заметил, как виконтесса побледнела, и пожалел о том, что разговор принял столь нежелательный оборот. Он не хотел отталкивать ее от себя, но теперь видел, что именно это и произошло. Несомненно, она страдала и страдает от тех слухов, что ходят о ее браке. Бершем при всей своей тактичности все же ясно дал Девлину понять, что сестры Шрусбери открыто ненавидят мачеху. Возможно, она считает, что он испытывает к ней ту же неприязненную враждебность. Как она ошибалась! Он считал ее равной себе и даже более. Он видел в ней интересного человека.
Девлин угрюмо смотрел в окно. Дождь усилился. Он не мог расслабиться. В ее присутствии он испытывал сильнейшее желание, похоть сродни лихорадке. Странное дело, желание делало его неуклюжим. Он подозревал, что не всегда был настолько неловок с женщинами. Но ее запах, тепло, исходящее от ее тела, сводили его с ума, заставляли забыть обо всех с юности усвоенных приемах обольщения.
— Больше не пользуйтесь этими духами в моем присутствии.
— Что? — Джапоника обернулась. Ее взгляд был удивленно-рассеянным.