Шаман
Шрифт:
– Не хочу есть, – упрямо повторила я. – Тошнит.
Не вовремя он собрался поиграть в заботливого папочку. Я не доверяла ему и раздражалась, что не хочет слышать чётко сформулированные желания. Между капризами ребёнка и позицией взрослого есть принципиальная разница. Ребёнка заставляют, потому что он не знает, как для него лучше. Я же в состоянии отвечать за свое здоровье и рацион питания. Овсянка? Серьёзно?
– Последний раз ты ела три дня назад, – нахмурился шаман, – слабость, в том числе, от голода. Учти, я могу накормить тебя внутривенно или через зонд…
– Ты
Я плохо представляла медиков вне стен клиник, а хирургов за пределами операционной. Они ничем не отличались от остальных людей. Разве что выдавал цепкий взгляд, способность поставить диагноз, не сходя с места, и специфический юмор. Он ведь пошутил на счет зонда? Так кормили анорексичек и психически больных в состоянии кататонического ступора. Я даже представлять не хотела, что Изга привяжет меня и начнёт пихать в нос тонкую трубку, чтобы она дошла до желудка. Господи, какая гадость!
– У меня есть медицинское образование, – уклончиво ответил Изга, – и кое-какие навыки. Их хватит, чтобы не дать тебе умереть по глупости. Выбирай: или ты ешь сама, или я принимаю меры.
К концу фразы его тон стал жестким. Пугал. Точно пугал. Когда врачи всерьёз собираются что-то делать, они наоборот стараются успокоить пациента. Хорошие врачи, конечно, что из себя представлял хирург с бубном, я не знала.
– Ты не посмеешь, – упрямо заявила я, но получилось, почему-то жалобно и плаксиво.
Я ненавидела мужчин, когда они начинали давить силой или авторитетом. Во мне просыпалась маленькая испуганная девочка, которую папа каждый день наказывал. И в ушах звенел его голос: «Ирина, ты сделаешь так, как я скажу».
– Нет! – повторила я и почувствовала, что дрожь возвращается. Ноги дергало и живот подвело. Тошнота стала нестерпимой. Я старалась дышать мелкими глотками, но отрыжка всё равно полезла наружу. Два коротких неприятных звука и я зажала рот рукой.
– Зараза, – прошептал шаман и сунул руку под кровать.
Пока я корчилась, он выдвинул кожаный саквояж. Ещё большую древность, наверное, чем изба. С таким ходил доктор Айболит на иллюстрациях художников начала двадцатого века. Древность была покрыта пылью, пахла старостью, но из неё Изга достал одноразовый шприц в упаковке, пару перчаток и ампулу.
– Потерпи, – приказал мне, надел перчатки и начал деловито готовить инъекцию.
– Что это? – тошнота не проходила, но мне удавалось держаться.
– Церукал. Противорвотное средство. Дай руку, пожалуйста.
Шаман взял меня за предплечье и открыл крышку катетера. Лекарство вводил медленно и оно действительно помогло. Отрыжка прекратилась. Зато сразу же захотелось задавать вопросы:
– Если ты шаман, то почему не танцуешь с бубном, изгоняя злого духа боли?
– В тебе нет злых духов, – совершенно серьёзно ответил Изга. – Только дрянной характер и плохое воспитание.
– И, тем не менее, – настаивала я, – шаманы ведь лечат людей?
Изга убрал использованный шприц в карман брюк, снял перчатки и посмотрел на меня исподлобья. Я никак не могла сложить его образ в голове. Калейдоскоп
– Да, лечат, – наконец, заговорил шаман, – и я тоже умею. Но, во-первых, силы мои не бесконечны, а, во-вторых, не всё можно решить разговором с духами. Препараты иногда выручают.
– Тогда почему ты не отвёз меня в больницу? – перешла я к главному вопросу.
– Снегоход сломался, а на волокуше я тебя до ближайшего ФАПа просто бы не донёс. Мы в тайге, Ирина. Здесь нет километровых пробок, как в столице, но передвигаться из точки А в точку Б не намного легче.
– Можно вызвать МЧС с вертолётом. Найти другой снегоход, в конце концов. Я признательна тебе за помощь, но мне нужно домой.
– На ноги сначала встань, – отрезал шаман. – Сейчас это важнее.
– Да что ты за человек? – не выдержала я. – Ты меня похитил? Выкуп хочешь? Почему я заперта здесь?
Он тоже умел дергаться. Я видела по тому, как сжались кулаки и вздулись мышцы под тонкой рубахой. Изга схватился за край кровати и заглянул мне в глаза:
– Потому что на тебе метка смерти, и я никак не могу её убрать! Только здесь в этой избе она бледнее, чем где либо. Вызовешь вертолёт – и он снова не долетит до места. Кому ты мешаешь, Ирина? Кто решил тебя убрать?
Я судорожно втянула воздух, что ещё оставался между нами. От гладко выбритых щёк Изги пахло одеколоном. Древесно-шипровый аромат, насколько я могла различить. Калейдоскоп встряхнулся, картинка сломалась и теперь я точно ничего не понимала.
Просто вертолёт, рядовая поездка. На вертолёте, потому что быстрее. Рейсы Магадан-Москва расписаны на несколько месяцев вперёд. Я заранее побеспокоилась о билете, но самолет сломался. Чёртову летающую посудину не допустили до рейса. Нет, я обрадовалась, честно. Разбиться в мои планы не входило. Но когда выяснила, что домой теперь никак не добраться, пришла в ярость. Не летайте в Магадан! Богом забытое место! Частный самолет? Нет, не слышали. Поезд? О чём вы? Автомобиль – долго и рискованно. По морю только до Владивостока и тоже долго. Мне предложили вертолёт до Якутска. Я выдохнула и согласилась. Якутск – та ещё дыра, но она ближе к Москве.
– Я случайно попала на тот вертолёт, – облизнув сухие губы, призналась я. – Случайно, понимаешь? Мой рейс отменили, остальные варианты не устраивали. Да отодвинься, пожалуйста, мне дышать сложно. Не было заказного убийства. Не организовывают его так. Меня проще возле офиса в машине взорвать. Проще, быстрее и дешевле. Я верю в то, что чудом спаслась от смерти. В метку не верю, но понимаю, откуда она могла появиться в твоем воспаленном воображении. Ты устал, пока ухаживал за мной. Я бы тоже с ума сошла, оказавшись с тяжелораненым человеком на руках в таких условиях. У тебя стресс, Изга, густо замешанный на чувстве вины и тревоги. Да, я могла умереть, но сейчас всё хорошо.