Шаман
Шрифт:
А Огерн подошел к подножию статуи, сел и стал всматриваться в лицо, которое так хорошо знал, поражаясь тому, что Ломаллин избрал его, простого кузнеца из дикого лесного племени, себе в спутники, сделал своим учеником! Незаметно для себя Огерн начал молиться, мысленно прося дух Ломаллина отозваться, коснуться его разума, что-нибудь посоветовать…
А потом он почувствовал заботливое прикосновение чьей-то руки к плечу и услышал негромкий, мягкий голос Лукойо:
— Огерн, ты где?
Шаман расстроенно покачал головой и посмотрел на друга.
— Здесь, Лукойо. Я здесь, увы. — Заглянув
Лукойо облегченно вздохнул.
— Если бы ты снова отправился путешествовать, мне было бы трудно с ними со всеми управиться! И чем же ты занимался?
— Пытался поговорить с духом Ломаллина, — ответил Огерн. — Но если Рахани права и дух Ломаллина остался жив после того, как умерло его тело, значит, он почему-то не желает отвечать тогда, когда это нужно тем, кто просит у него ответа. — Огерн обозрел свое спящее войско и добавил: — Все спят. Хорошо. — Он поежился. — У меня такое чувство, будто бы я тоже поспал — похоже, такая молитва дает такое же отдохновение для тела, как сон.
— Такая? — переспросил Лукойо. — И много еще разных видов молитвы?
— Я пока знаю только два, — ответил Огерн. — И теперь я должен попробовать второй вид — тот, для которого нужны силы, но отдыха такая молитва не дает.
Он развернулся к статуе, прислонился спиной к каменному выросту и закрыл глаза.
— Нет, Огерн! — попытался отговорить друга Лукойо, но шаман покачал головой.
— Я должен сказать другим племенам, куда идти и что делать. Для этого я должен поговорить с их шаманами, а встретиться с ними я могу только в царстве духов.
— Ладно… только ты уж слишком долго не задерживайся там. — Лукойо встревоженно глянул через плечо. — Не знаю, сколько времени мне удастся продержать их тут, пока ты будешь странствовать.
— Не волнуйся, друг мой, — сказал Огерн. — На этот раз я ведь не учиться ухожу, а только поговорить. Я вернусь к рассвету.
— Что ж, доброй тебе охоты, — вздохнул Лукойо, не без опаски глядя на то, как Огерн закрывает глаза, как становится все более редким его дыхание.
Минуло некоторое время, и Огерн услышал барабанный бой. Мрак, окружавший его, рассеялся и превратился в серый туман. Туман подсвечивали лунные лучи, купавшие в своем сиянии великое Дерево. Огерн направлялся к Дереву, и ему показалось, что он снова медведь. Тогда он попробовал думать, как думал бы медведь, и почувствовал, что зашагал вперевалку. Опустив взгляд, Огерн увидел толстые, покрытые густой шерстью лапы с когтями. Тогда он опустился на все четыре и затрусил к Дереву.
Подбежав, он принялся взбираться по стволу. При мысли о Рахани сердце его билось все чаще и чаще, хотя он и не знал, ждет ли она его на этот раз. Сомнения его оправдались. Пройдя через слои облаков и оказавшись в шаманском царстве, он не увидел там Рахани. Там собралась компания зверей: бык, несколько аврохов, пантера, тигр и громадный широкорогий северный олень.
— Ты пришел, — послышался чей-то голос. — Мы ждали тебя.
Огерн слез с дерева и подошел поближе, гадая,
«Давайте покажемся друг другу в людском обличье», — подумал Огерн, и, наверное, звери услышали его, потому что вид их тут же начал преображаться. Мало-помалу все звери превратились в мужчин и женщин. В это время с дерева слез еще один зверь — огромный, тяжелый, с носом длинным, словно хвост, и с широченными ушами, похожими на крылья. А потом откуда-то сверху спустился орел. Длинноносый зверь и орел тоже начали преображаться в людей.
Огерн обвел собравшихся взглядом. Перед ним были бледнокожие северяне и чернокожие южане. Среди них Огерн увидел того шамана, с которым уже был знаком в настоящем мире. Он видел людей с желтоватой и очень смуглой кожей. Он заметил даже одну женщину-бири, но лицо ее не было Огерну знакомо.
— Мы пришли, — сказали шаманы и шаманки. — Что ты повелеваешь нам сделать?
Огерну вдруг стало ужасно неловко. Он возразил:
— На такой вопрос следовало бы ответить кому-нибудь другому! Я совсем недавно стал шаманом!
— Но шаманом тебя сделала богиня! — выкрикнула старуха, а женщина-бири добавила:
— Тебя избрал Ломаллин. Мы явились по его зову, который донес до нас мудрец Манало. Теперь ты должен повелевать нами и сказать нам, куда идти и что делать.
Остальные шаманы согласно забормотали, и Огерн, чувствуя себя одновременно и польщенным, и смущенным, отвечал:
— Что ж, тогда постараюсь объяснить вам, что я задумал, и постараюсь объяснить это получше. Остановитесь, когда доберетесь до гряды холмов. Эти холмы образуют круг и замыкают равнину, посередине которой стоит город Куру. Ждите там, пока мы не соберемся все и не будем готовы выступить.
— Но как мы узнаем, что уже все собрались? — спросила желтокожая женщина, лицо которой было скрыто под маской в форме головы лося.
— Давайте будем встречаться здесь каждую ночь, — предложил Огерн. — Когда все будут на местах, пойдем в город.
— А если прислужники Улагана нападут на нас раньше? — спросил знакомый Огерну чернокожий шаман.
— Тогда на город пойдут те, кто уже будет к этому времени на месте, — отвечал Огерн. — Может быть, нам повезет и мы ворвемся в Куру, но скорее всего куруиты разделятся, отступят и станут защищать городские стены.
— Мысль хорошая, — похвалила Огерна смуглокожая женщина. — Но как мы узнаем, что на то или иное племя напали?
— Мы должны будем обмениваться знаками-зовами, — объяснил Огерн. — И как только какому-то племени будет грозить опасность, его шаман с помощью зова попросит других о помощи.
Шаманы поступили так, как предложил Огерн: обменялись знаками, а потом взялись за руки, встали в круг, после чего снова превратились в зверей и спустились по стволу Дерева вниз, к своим племенам.
Огерн вернулся в свое тело и вдруг очутился в гуще ожесточенной схватки. В пещере все кричали, ревели и дрались. Огерн вскочил и чуть не упал. Лукойо схватил его за руки, помог устоять.
— Садись, садись, Огерн, — уговаривал друга полуэльф. — Нельзя тебе так сразу вскакивать, у тебя еще все тело как деревянное! Не волнуйся, твои воины разделаются с врагом!