Шаман
Шрифт:
— В этом амбаре мы сможем спрятаться, — сказал мудрец, — а от деревни досюда достаточно далеко, так что никто не услышит, даже если ты станешь кричать. И все же, Огерн, держи его крепче и рта раскрыть не давай.
Глаза пленного крестьянина сверкнули. Огерн нахмурился — прежде он никогда не видел, чтобы Учитель бывал так жесток.
Но Манало уже отвернулся, протянул руки к деревне и заговорил нараспев. И вновь вспыхнуло зеленое сияние, оно окружило руки Манало. Огерн почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Что творил мудрец? Какое волшебство?
Манало
Но вот они вернулись к тому месту, с которого ушли. Манало опустил руки, зеленоватое сияние угасло. На мгновение он ссутулился, испустил долгий, протяжный вздох, после чего расправил плечи и обратился к крестьянину.
— Ваш урожай спасен, — проговорил он. — И при этом не понадобилось убивать ни чужеземцев, ни кого-нибудь из ваших. Пойди и скажи об этом жрице и жрецу, но прежде всего скажи крестьянам.
Мужчина лупал глазами, видимо, не веря своим ушам. Неужели его никто и пальцем не тронет? Примерно таким же взглядом взирал на мудреца и Огерн.
— Отпусти его, — велел кузнецу Манало.
Огерн убрал руку, крестьянин судорожно вдохнул.
— Вы… вы… вы мне ничего… не сделаете?
— Нет. Ты здесь побывал только для того, чтобы было кому рассказать жителям деревни о моем заклинании. — Манало поднял указательный палец. — Но ваши всходы дадут урожай благодаря улинке Рахани, а не вашей ложной богине Алике.
Крестьянин попятился, ощупывая глазами землю так, словно оттуда могла вылететь шаровая молния и покарать богохульника, но никакая молния ниоткуда не вылетела.
— Но и Рахани нужны маленькие жертвы, — сурово проговорил Манало. — Вы должны засеять семенами холмы и на каждом холме должны закопать небольшую рыбу.
— Рыбу? — Глаза крестьянина выпучились так, что он сам стал похож на рыбу. — Только рыбу, и все?
— Одну на каждую полудюжину семян, — уточнил Манало. — Но Рахани нужен именно такой обмен. Пища за пищу, а не жизнь за жизнь.
— Да будет по слову твоему, — торопливо протараторил крестьянин и сглотнул слюну.
— Такое мое слово, и так будет, — подтвердил Манало. — Посадите семена, как я сказал, молитесь Рахани и увидите сами: даже если погибнут нынешние всходы, новые дадут вдвое, даже втрое больший урожай. И когда вы это увидите, отвернитесь от ложной трехликой богини и поклонитесь Рахани. Иди же теперь и расскажи всем о том, что ты видел, и о том, что я тебе обещал!
Мудрец кивнул Огерну и кузнец-великан отпустил крестьянина. Тот секунду постоял, испуганно озираясь, а потом сорвался с места и помчался по полю, словно резвая газель.
— Он и правда донесет до жителей деревни твои слова? — осторожно спросил Лукойо.
Манало кивнул.
— Но
И мудрец развернулся и увел всех за собой в ночь.
Когда они отошли миль на пять от деревни, Манало наконец позволил сделать привал. Здесь около узкого ручейка росла небольшая купа деревьев.
Лукойо ничком упал на землю.
— Благодарю всех богов за долгожданную передышку!
— Уж кому-кому, а тебе точно надо передохнуть, — с издевкой проговорил Огерн. — Ты так истязал себя последние два дня!
— Да, но как сладко было это истязание, — улыбнулся Лукойо, встал и уставился на свое обнаженное тело. — Нужно найти овцу и содрать с нее шкуру… а мое оружие! Где я возьму новый клинок?
— А где бы ты нашел новую жизнь? — в тон ему проговорил Огерн.
— Это точно, — кивнул Лукойо и пристыженно улыбнулся. — Вынужден поблагодарить тебя — ты снова спас мне жизнь, о кузнец. Снова я перед тобой в неоплатном долгу.
— А может, наоборот? — усмехнулся Огерн. — Я уже счет потерял. Но главное, что оба мы обязаны жизнью мудрецу. — И Огерн обратился к Манало: — Благодарю тебя всем сердцем, Учитель, ибо сердцу моему не биться, если бы ты не выручил нас из беды.
— Да, спасибо тебе большое, — присоединился Лукойо. — Спасибо за каждый клочок моей спасенной шкуры. Она вся перед тобой, так что можешь убедиться, цела и невредима!
Манало улыбнулся:
— Не стоит благодарности, Лукойо.
— Нет, стоит! Но как же это вышло, что ты оказался рядом с нами именно тогда, когда мы так отчаянно нуждались в тебе? И как вышло, что ты пришел… — Огерн опасливо глянул на клайя, — …не один?
Мудрец пожал плечами.
— Я завершил свои странствия. Успел рассказать всем вождям об угрозе распространения власти Улагана. Как только я закончил все дела, я вызвал перед мысленным взором вас и понял, что вскорости вам будет грозить очень большая беда! Я поспешил туда, куда, я понял, направляетесь вы, но по пути на меня напала стая клайя. Их было не слишком много, и я бы с ними легко разделался сам, но каково было мое удивление, когда я обнаружил, что рядом со мной сражается их сородич, вставший на мою сторону. Те клайя, которые получили по заслугам, кричали на него, обвиняли в том, что он нарочно навел их на меня. А он и не отрицал этого, хотя это не могло быть правдой.
— Нет, не могло, — осклабился шакалоголовый. — Но мне-то что? Пускай бы они так подумали!
— Они, наверное, гнались за тобой? — спросил Огерн. — А почему? В чем ты провинился?
— Вроде как преступление совершил. Возгордился. Я осмелился спросить у своих сородичей, по какому праву нас погоняет ульгарл. Никто мне ничего не смог ответить. Тогда я решил, что больше не стану покоряться великану. Это означало, что я погибну, поэтому я взял и убежал от своих. Как только ульгарл узнал об этом, он выслал за мной погоню, чтобы поймать меня и наказать за непослушание медленной смертью.