Шаман
Шрифт:
Быстро сбежав по лестнице и шмыгнув на заднее сидение старенькой вольво врача, Пенске поинтересовался, все ли в порядке.
– Да, - ответил Олег Викторович, - Вчерашний больной, тот, который пришел в себя, сейчас очень хорошо себя чувствует. Немного буянит, но это пустяки по сравнению с тем, что было. Пытается расспрашивать о вас.
– Обо мне?
– скривился Станислас. В глубине души он ожидал, что этот больной забудет о нем. Получалось, что для 'неправильных' людей он просто незабываем. Вне зависимости от того,
– Ничего страшного. Не волнуйтесь. Александр Антонович сказал, что готов к следующим исследованиям.
– Нужно будет 'пробудить' других больных?
– Нет, не совсем. Профессор хочет посмотреть на то, что вы подразумевали под 'возвращением' духа куда-то там.
– В Олох.
– Да, в Олох.
Это предложение устраивало Станисласа как нельзя лучше. Оно полностью вписывалось в недавно появившийся план. Если все пойдет как надо, то в его распоряжении окажется дух мертвого человека. Он боялся лишь одного: неизвестных последствий. Что будет с больным? Пенске не знал.
Олег Викторович подъехал к черному входу. Рядом не было видно ни одной живой души.
– Выходите, - сказал он, - Я распорядился о том, чтобы открыть эту дверь. Подождите меня здесь. Припаркую машину и приду.
Минут через десять Станислас в компании двух врачей и вспомогательного персонала входил в одну из палат. Она была одиночной. Вчерашний больной лежал на кровати, с крепко привязанными к спинке руками и ногами.
Увидев Пенске он дернулся, пытаясь освободиться. Это не дало никакого эффекта: мягкие повязки держали на совесть.
– Сколько времени займет то, что вы собираетесь делать?
– спросил профессор.
– Не знаю, - пожал плечами Станислас, - Попытаюсь быстро. Но меня очень волнует один вопрос.
– Какой?
– Что случится с этим человеком после этого?
– А что может случиться?
– ответил Александр Антонович, - Вы ведь не собираетесь его бить или душить? Если нет, то думаю, что ничего плохого,
– Но я собираюсь убрать этот дух, - пояснил Станислас.
– Ну и что? Вы ведь сами сказали, что у большинства людей не видите подобных 'духов', правильно?
– Да.
– Тогда примем это за норму. Смело убирайте то, что видите. Мне очень интересно взглянуть на результат.
– Но ведь может получиться так, что этот дух нужен!
– Если бы был нужен, то вы бы его не видели, - логика профессора была непрошибаема, - Убирайте.
Станислас предполагал, что все может быть не так просто, но решил довериться врачу. Что ему еще оставалось?
– Хорошо, - сказал он, - Может быть дадите ему успокоительное на всякий случай?
– Для чего?
– спросил профессор, - Если недолго, то нет смысла. А нам нужно наблюдать.
Пенске пожал плечами. Зачем наблюдать, если они не видят духов? Хотя, может быть, им интересно что-то другое. Психиатров трудно понять. Они думают не о
Больной на этот раз не кричал, но его взгляд, устремленный на Станисласа, не оставлял никаких сомнений по поводу бушевавших чувств. Пенске решил не обращать на это внимание, сосредоточившись на главном.
Он попытался 'захватить' дух. Очень трудно подобрать слово для этого: словно цепляешь что-то крючком в мутной воде и, пока не потянешь, не знаешь, зацепил или нет. А потом, когда ему показалось, что все-таки зацепил, быстро скользнул в Олох, не 'выпуская' добычу. Часть его внимания осталась в реальном мире, и он мог видеть, как уходит ненависть из взгляда больного, сменяясь изумлением.
– Алло! Арсений?
– бас гудел в трубке так, что казалось, она вибрирует.
– Да, Марко. Какие новости?
– Он где-то здесь. Никуда не уехал. Позвонил родителям.
– Место установили?
– Нет, не получилось. В полиции сказали, что откуда-то с улицы. Сигнал перемещался.
– Марко, найди же его наконец!
– Я очень стараюсь. Он хитер. Может, позаботиться о его родственниках?
– Зачем мне его родственники, Марко? Мне нужен он сам! И никто другой.
– А если подманить так?
– Ты следишь за ними?
– Да, - прогудел ответ.
– Вот и следи. А впрочем, делай как знаешь. Я не поскуплюсь. Мне нужен результат.
Когда Арсений положил трубку, его передергивало от нетерпения. Все эти дни он не мог ни о чем думать, только о своем враге. Если бы кто-то предложил ему оплатить взрыв половины города, то он бы согласился, не колеблясь и лишь с одним условием: чтобы в этой половине был Станислас Пенске, молодой человек со странной фамилией.
Дурные предчувствия мучали Арсения Улицких. Он полагал, чувствовал, что если не предпринять что-то немедленно, то всему придет конец. Арсений не понимал, что значит 'все' в данном случае, да и не хотел понимать.
В этот же день количество субъектов, обладающих дурными предчувствиями, пополнилось еще на одну единицу. Даже, скорее, не 'дурными предчувствиями', а некими ощущениями, возникающими при нарушении идеального плана. Нарушения были совсем маленькими, но не могли не тревожить. Если, конечно, слово 'тревожить' применимо к существу, не испытывающему эмоций.
Глава 12. Совмещение.
Майор Сава Райтович не был доволен складывающейся ситуацией. Он уже жалел, что дал молодому, но больному арестанту совет не ночевать дома. Неизвестно, что произошло, но тот сгинул. Быстро выяснилось, что это превратилось в проблему. Арсений Улицких оборвал телефон, упрашивая, требуя, даже угрожая. Он желал во что бы то ни стало найти Пенске.