Шаман

Аксенов Даниил Павлович

Станислас не узнал ничего нового. Ситуация не представляла из себя загадки для думающих людей. Но он не был настроен анализировать политические проблемы. Его интересовала лишь одна вещь - собственная безопасность.

– Я не могу полагаться на неопределенные обещания, - сказал Пенске, - Ситуация слишком серьезна. Поэтому просил бы поддержать мой небольшой план.

Именно поэтому, после согласия врача, Станислас позвонил майору, чтобы успокоить свою совесть.

Ранним утром следующего дня машина скорой помощи припарковалась около отделения полиции. Из нее никто не выходил, но это мало кого интересовало. Машины скорой помощи были привычны на этом месте, - в полиции все

время что-то случалось. Поэтому белый микроавтобус с синей полосой и выключенным зажиганием просто стоял некоторое время. По отсутствию всякой активности в нем можно было сделать вывод, что он пуст. Но это впечатление было обманчивым.

Майор Райтович, как обычно, торопился на работу. С утра его ожидал ряд формальностей. Планерка в присутствии начальства, встречи с подчиненными, выслушивание докладов - это все являлось повседневной рутиной, которая осталась еще с той поры, когда полиция была нормальной организацией, выполняющей свои функции. Но пропускать подобные мероприятия считалось плохим тоном. Поэтому Сава Райтович выезжал из дома в семь, а без четверти восемь уже был около отделения, паркуя машину на стоянке через дорогу. Он предпочитал джипы, и не просто джипы, а японские, класса люкс. Деньги на эти машины у него были, как и у многих его коллег. Неофициальный доход старшего офицера полиции нередко превышал официальный в десятки раз. Люди уже привыкли к этому, и когда видели ряд дорогих иномарок перед полицейскими управлениями, никто не удивлялся.

В тот день майор шел привычным маршрутом: парковка, переход через дорогу и главный вход в отделение. Если бы он взял чуть правее, то ему пришлось бы обогнуть машину скорой помощи. Райтович прошел от нее в нескольких метрах. Окна машины были закрыты занавесками, за исключением салона водителя. Разглядеть что внутри не представлялось возможным. А там находилось три человека: фельдшер, санитар-водитель и Станислас. Последний тщательно наблюдал за происходящим через щель в занавесках. Ему упорно лезли в голову сравнения со шпионом. Он уже так долго старался скрываться ото всех, что сам себе казался по меньшей мере профессиональным диверсантом, работающим на вражеской территории. Пенске утешало лишь то, что несмотря на неприятности, у него сохранились чувство юмора и самоиронии.

Станислас вовремя заметил майора. Еще издалека. И сразу же напрягся. Когда Райтович подошел поближе, молодой человек беспокоился лишь об одном: чтобы расстояние оказалось достаточным. Но рассчет был удачен: машина стояла довольно близко от входа. Майор прошел мимо, направляясь к дверям в отделение. Он ничего не почувствовал, но и не должен был почувствовать, с точки зрения Станисласа. У Пенске все получилось. После этого он волновался лишь об одном: чтобы его ожидания оказались правильными.

Сначала ничего не происходило: Райтович спокойно открыл дверь и скрылся за ней. Станислас продолжал ждать. Он наметил для себя два-три часа. Этого времени должно было хватить, чтобы понять, что ничего не произошло и дальше ждать не стоит. Его спутники не обращали на молодого человека никакого внимания. Они сидели, сгорбившись, на небольшой скамье и азартно играли в карты, переговариваясь шепотом. В качестве карточного стола была избрана каталка для больных.

Но Пенске было не до развлечений. Когда дверь за майором захлопнулась, он сидел как на иголках. Ему хотелось вскочить и куда-то бежать, что-то делать, было очень трудно просто ждать, ничего не предпринимая. Минут через пять после того, как Райтович вошел внутрь, загудела рация в салоне. Пенске напрягся. Медбрат, равнодушно отложив карты, вышел через боковую дверь. Рация была вмонтирована в панель, ее невозможно

отсоединить и взять с собой. Станислас все хорошо слышал через перегородку.

– Восемнадцатый, - сказал фельдшер.

– Примете вызов на Демьяновской, двадцать пять?
– женский голос был так искажен, что невозможно было даже приблизительно представить возраст говорящей, - Рядом с вам. В одном квартале.

– С чего это?
– грубо ответил фельдшер, полный мужчина лет сорока, - Мы стоим рядом с полицией. У них какое-то мероприятие. Откликаемся лишь на вызовы оттуда. Либо позовут сами, либо позвонят вам. Все согласовано.

Кроме Олега Викторовича и профессора никто не знал, зачем машина скорой помощи находится здесь. Фельдшер догадывался, что дело странное, но ему было все равно. Станислас подозревал, что из всех кандидатов Олег Викторович выбрал самого флегматичного. На станции, ведающей приемом заявок, тоже были предупреждены о том, что машина находится неподалеку. Чем и объяснялся поступивший вызов на близкий, но ненужный адрес.

– Но это же очень близко!
– продолжал настаивать голос.

– А если за это время что-то случится у наших подопечных?
– поинтересовался фельдшер, - Нет уж!

– Долго еще будете там ждать?

– Часа два, думаю. Пока отбой не дадут.

Рация отключилась. Фельдшер вышел из водительского салона и забрался в задний отсек.

– Липа, - буркнул он, - Все им неймется.

Пенске уже знал, что вызов был не тот, который ему нужен, но не смог удержать разочарованный вздох.

Фельдшер взял карты в руки, потом положил их опять, и обратился к водителю:

– Нам лучше отъехать за угол. Неизвестно, сколько будем ждать. А так - можем кому-то помешать.

Тот кивнул и полез в кабину. Через пару минут машина припарковалась за углом. Снова предстояло ожидание. Но, к счастью Станисласа, недолгое. Второй вызов раздался минут через пятнадцать после первого.

Фельдшер совершил ту же самую последовательность действий: положил карты, вышел из отсека и сел на переднее сидение рядом с водительским. На этот раз вызов оказался подходящим в смысле адреса.

– Восемнадцатый? Записывайте, - буркнул женский голос, - Отделение полиции, второй этаж. Плохо с сердцем.

– Принял, - ответил фельдшер.

Станислас недоумевал. Надо же было такому случиться, что в это самое время у кого-то в том же здании произошел сердечный приступ! Он уже хотел остановить собирающегося фельдшера, но передумал. Тот ничего не знал, пусть так и остается.

– Лучше подъехать ко входу, - снова распорядился фельдшер.

Водитель, видимо, привык к таким маневрам. Ни слова не говоря, он уселся за руль и подогнал машину на прежнее место. Сотрудник медицинской службы деловито подхватил железный саквояж и направился ко входу в здание. Все несколько минут, пока его не было, Пенске дышал еле-еле. Он очень волновался. И лишь когда фельдшер показался в дверях, вздохнул полной грудью. Оказалось - рано.

Подойдя к машине, мужчина открыл заднюю дверь.

– Носилки нужны, - сказал он, - Больной не ходячий.

– А что с ним?
– спросил Станислас.

– Без сознания, похоже. Хотя что-то странное.

Сердце Пенске забилось. Неужели получилось?

– Мне лучше пересесть, - сказал он.

– Набрось халат и садись вперед, - произнес фельдшер, - Мы сейчас.

Через некоторое время они показались в дверях. Их сопровождали несколько человек в полицейской форме. На того, кто лежит на носилках, Станислас старался не смотреть, да он и не был виден. Пенске, сидящим в водительской кабине, никто не заинтересовался. Погрузив носилки в задний отсек, санитар уселся за руль.