Шамиль
Шрифт:
Вечером 29 мая 1839 года батареи Граббе открыли огонь по аулу. Обстрел шел два дня. Сакли Аргуани пылали. К 8 часам утра 31 мая апше–ронцы, кабардинцы и куринцы под грохот барабанов, прерываемый залпами пушек, бросились на штурм. Бой длился дотемна. Обе стороны потеряли в общей сложности не менее 2–х тысяч человек убитыми, ранеными и пленными.
«1–го июня главный чеченский отряд занимался уборкой мертвых тел, коими усыпан был не только аул, но и все окружающие балки» [5] , — так сказано в официальном донесении. Аргуанский успех царских войск по существу решил судьбу Чиркаты. Чеченский отряд пошел и на этот аул. Узнав о приближении противника,
5
9 — missed footnotetext
7 июня часть солдат Граббе приступила к строительству моста через Андийское Койсу. Отряд же из двух батальонов во главе с полковником Катениным помчался по левому берегу реки и, захватив так называемый Сагритлотский мост, переправился на другой берег.
8 июня Тарковский соединился с Граббе. Через два дня Катенин взял Ашильту. Таким образом, основные силы царских войск оказались в центре Нагорного Дагестана у горы Ахульго. Имея 11 батальонов пехоты,. роту саперов, 2 сотни конных и 3 сотни пеших казаков, 2 сотни горской милиции и 24 орудия, царский генерал, поднявшись со стороны Андийского Койсу, появился у Ахульго.
Темно–коричневая гора была безмолвна. Господствующая над окружающей местностью Сурхаева башня тоже молчала. Но Граббе и солдаты знали цену этой тишине.
Какая-то женщина, убежавшая из Ахульго, явилась в Унцукуль и рассказала о приготовлениях старшине Алилу. Тот в свою очередь передал эти сведения самому Граббе.
Солдаты знали, что за ними наблюдают тысячи настороженных глаз, а на Сурхаевой башне несут ответственную вахту сто отчаянных мюридов, давших клятву Шамилю скорее погибнуть, чем покинуть Ахульго. Там, наверху, командовали мюридами бесстрашных наиб из Хунзаха Алибек Аварский.
Молчали горы. Только снизу, со дна каньона, едва слышался плеск Ашильтинки. День стоял знойный, солдатам очень хотелось пить. Кто-то из них начал спускаться к речке, но не успел сделать и более 50 шагов, как со скалы раздался выстрел. Солдат схватился за живот, согнулся и, будто камень, пущенный сильной рукой, полетел вниз. Только через несколько секунд эхо выстрела спряталось в самых дальних ущельях. Снова наступила тишина. Солдаты и офицеры осенили себя крестом. Первая жертва была принесена. Генерал взглянул на часы. Был полдень 8 июня 1839 года. До вечера производили рекогносцировку. Она показала, что Ахульго внезапным штурмом не возьмешь. 12 июня начались осадные работы. В пяти местах были установлены батареи. Из-за того, что не хватало земли, туры для орудий заполнялись камнями. Да и доставка пушек в то или иное место представляла неимоверную трудность. Кое–где приходилось высекать дорогу прямо в скалах. Царские войска на первых порах плохо знали местность. Мюриды–снайперы пользовались этим и стреляли наверняка.
Шамиль понимал: хороших позиций мало, нужна была помощь извне. Граббе стянул к Ахульго более 10 тысяч солдат, а при нем оставалась лишь тысяча подготовленных к бою мюридов и четыре тысячи ополченцев, главным образом стариков, женщин и детей.
18 июня у крепости появился Ахверды–Магома с тысячным отрядом чеченцев. Он занял высоты над Ашильтой. Его люди не спали до утра, громко пели и этим обнаружили себя. Граббе и полковник Лабинцев ударом во фланг заставили наиба Шамиля отступить. Ахверды с остатками отряда ушел к Сагритлотскому мосту.
23
28 июня из Темир–Хан–Шуры пришел транспорт, который доставил продовольствие и артиллерийские снаряды. Прибыли еще два орудия. Последние усилили батарею, нацеленную на Сурхаеву башню.
С рассвета 29 июня шесть орудий начали обстрел, который продолжался несколько часов. Часть стен Сурхаевой башни рассыпалась. Ровно в 9 часов утра полковник Пулло бросил своих солдат на штурм Ахульго. Им пришлось взбираться по почти отвесным скалам. Сверху летели камни, пули, бревна. Солдаты, падая, увлекали за собой тех, кто был ниже. Стоны и крики раненых оглашали окрестность.
Подпоручик Аргунский и солдат Отченашенков по крутой осыпи поднялись почти до «башни», но мюриды и их сбросили вниз.
Пулло дал сигнал к отступлению. Как только солдаты отошли, артиллерия возобновила обстрел. В четыре часа дня полковник Лабинцев повел батальон Кабардинского полка на Ахульго. Но и на этот раз безуспешно. Командир Моздокского поАса полковник Власов, штабс–капитан Генуш и 24 солдата остались лежать на склоне Ахульго. Десять офицеров и 165 рядовых получили тяжелые ранения. А защитники крепости, полностью сохранив свои позиции, потерь почти не имели. Правда, во время штурма тяжело ранило ядром Алибека Аварского. Он скончался на руках своих мюридов.
Неудача 29 июня заставила царское командование еще более усилить батарею, действовавшую против Сурхаевой башни, 4 июля 1839 года около 300 мюридов совершили вылазку из Старого Ахульго, чтобы захватить или в крайнем случае разрушить эту батарею. Люди Шамиля были встречены прицельным огнем и с потерями отступили.
Во второй половине этого же дня Граббе приказал открыть огонь по Шулатлулгоху. До пяти часов вечера десять пушек непрестанно бомбардировали скалу. А затем наверх устремились 200 солдат и офицеров, специально отобранных из Апшеронского, Кабардинского и Куринского полков. Штурмующие держали над головами деревянные щиты, обитые войлоком, чтобы предохранить себя. На солдат, как и 29 июня, посыпались камни, земля, бревна. Снова люди, срываясь в пропасть, гибли. И все-таки в ночь на 5 июля Сурхаева башня пала. В руки врага попало лишь несколько умирающих бойцов. Среди развалин башни лежали 34 убитых горца. Семь мюридов, пользуясь ночной темнотой, спустились к Новому Ахульго. Среди них не было ни одного человека, который бы не получил тяжелых ранений.
Падение Сурхаевой башни резко ухудшило положение осаждаемых. Царское командование готовилось к решающему штурму. 12 июля на помощь Граббе из Южного Дагестана прибыли три батальона пехоты под командованием полковника Врангеля. Перед Ахульго теперь стояли 13 тысяч солдат и офицеров. На крепость нацелили свои жерла 30 орудий.
Граббе приказал сообщить Шамилю, что если тот к вечеру 16 августа не выдаст в заложники одного из своих сыновей, то начнется новый штурм, который приведет к падению Ахульго, Войска заняли боевые позиции.
Тем временем из Сурхаевой башни непосредственно к Новому Ахульго саперы проложили удобную тропу, соорудили две лестницы, а для спуска орудий приготовили блоки и ящики на канатах.
Генерал так и не дождался ответа от Шамиля. На рассвете 17 августа начался новый штурм. Наступающие шли тремя колоннами. Врангель с ширванцами действовал против Нового Ахульго. Офицер Попов с апшеронцами проводил ложный отвлекающий маневр. Средняя колонна майора Тарасевича должна была, спустившись в ущелье Ашильтинки, прервать сообщение между Новым и Старым Ахульго. Горцы защищались с необыкновенным героизмом. Руководил и вдохновлял обороняющихся, разумеется, Шамиль.