Шань
Шрифт:
В такие моменты (а они бывали не раз и не два) у Блисс создавалось впечатление, что Джейк умер, или, по крайней мере, мертва большая и лучшая часть его. Джейк удалялся по дороге, ведущей в небытие, а Блисс старалась всеми силами удержать его. Она боялась, что однажды он зайдет слишком далеко и уже не сумеет вернуться назад, к ней. Ей стало казаться, что его припадки с каждым разом становились все сильнее и сильнее. Вначале Лан снилась Джейку раз в месяц. Теперь это происходило по нескольку раз в неделю, и к тому же разрушительная сила видений все возрастала.
Опустив
Медленно, словно нехотя, они раскрылись навстречу ему, усиливая возбуждение, уже охватившее Джейка.
Она вскрикнула, когда он проник внутрь ее, и крепко прижалась к нему. Ее голова откинулась назад. Джейк жадно приник губами к ее шее, и девушка застонала от удовольствия.
Ни на мгновение Блисс не позволяла ему остановиться, ни на мгновение ее умелые руки не переставали ласкать его плечи и спину.
Она плавно вращала бедрами, и при каждом движении ей казалось, будто раскаленный меч проникает в самые сокровенные глубины ее тела.
Наконец наступил момент, когда они ощутили слияние друг с другом на совершенно ином, гораздо более высоком уровне.
И тогда Блисс с помощью своего кистала очищать память Джейка от остатков кошмарного сна.
Это взаимопроникновение становилось все более полным, пока в конце концов Джейк не мог более сдерживать себя.
Испустив глубокий стон, он кончил, дрожа всем телом. Трепещущая, точно лист в бурю, Блисс ощутила обжигающую волну его оргазма.
Беззащитная, открытая навстречу надвигающейся буре, она совершенно непреднамеренно впервые самостоятельно проникла в его да-хэй.Вместо того чтобы попасть в мир сверкающих огней поразительной киДжейка, она наткнулась на нечто совершенно иное.
Там, в великом мраке да-хэй,вместилище квинтэссенции нематериального мира, ей открылось все, что она хотела знать. Тогда она распахнула глаза и взглянула в лицо своему возлюбленному. Он, уже успокоившись, потихоньку засыпал, нежно обнимая ее.
Я не заплачуни за что на свете, —твердила про себя Блисс. Однако здесь она оказалась бессильной.
Маккена шел по вечернему Гонконгу в весьма возбужденном состоянии. Возбуждение охватившее его, было вызвано весьма интригующим предположением будто у “Южноазиатской банковской корпорации” имеются серьезные финансовые неприятности. Если слухи подтвердятся, —размышлял он, — то Верзила Сун окажется в настоящем дерьме. По крайней мере, половину своих денег он хранит в сейфах “Южноазиатской”. Если речь и впрямь идет о крупных махинациях, то мне, черт
Маккена искал его в ночных клубах в Ванчае, методично обшаривая один грязный притон за другим Это был мир красно-зеленых огней, разбавленного виски, жалких шлюх, сидящих на игле уже с двенадцати лет и ловких жуликов.
Прежде Большая Устрица встречался капитану только в таких местах, и Маккена сделал вывод что китаец здесь постоянный посетитель Среди китайцев ходили слухи, что Большой Устрице известно все, что происходит в колонии Ее Величества. Маккена нуждался в Поке и потому не трогал его.
Маккена нашел его в “Белой Чашке” Большая Устрица сидел возле стены, где свет был не так ярок музыка звучала потише и виски не разбавляли водой.
Маккена стал проталкиваться сквозь толпу матросов с таким преувеличенно важным выражением на физиономии, за которое и получил свое прозвище Напруди Лужу.
Большая Устрица сидел с женщиной явно не из местных второразрядных девиц. На ней был потрясающий наряд — у Маккены так и потекли слюнки при виде полуобнаженной груди и ножек, выглядывавших из разреза на дорогом платье.
Заметив капитана, Большая Устрица сжал локоть женщины. Та тут же поднялась и скрылась в облаке сизого дыма.
По лицу Большой Устрицы совершенно нельзя было определить, что он думает о здоровенном австралийце, сидевшем напротив него. В действительности же фигура Маккены заставила китайца всего сжаться внутри. Большая Устрица ненавидел себя за это чувство страха, но не мог ничего с ним поделать.
— Не возражаешь, если я выпью?
— Пожалуйста, — ответил Большая Устрица. Маккена наполнил себе стакан.
— Только не рассказывай мне, что ты ужинаешь в такой дыре, — он презрительно фыркнул.
— У меня здесь дело, — возразил Большая Устрица. — А ем я в “Стар Хаузе” на Козевэй бэй.
— Я в курсе, — кивнул Маккена в ответ. Он посмотрел на собеседника сквозь стакан. — Мне нужна кое-какая информация о “Южноазиатской банковской корпорации”.
Большую Устрицу всего передернуло от грубой прямолинейности Маккены. Сидя рядом с ним, невозможно не запачкаться, —подумал про себя Большая Устрица. Вслух же он осведомился:
— Что именно ты хочешь знать?
— Я надеюсь, ты сам мне все расскажешь. Большая Устрица всмотрелся в холодные бледно-голубые глаза Маккены.
— Что я получу взамен? — поинтересовался он.
— Заблаговременное предупреждение о следующей облаве Специального подразделения на твоей территории.
— Я хочу, чтобы эти облавы вообще прекратились. Маккена от неожиданности чертыхнулся про себя.
— Даже я не обладаю для этого достаточной властью. Но даже если бы я смог отменить облавы, все равно это вызвало бы слишком много кривотолков. В Лондоне поднимется настоящий переполох. Будет проведено открытое расследование, и тогда конец твоей “крыше”, нашему соглашению — всему.