Шанс
Шрифт:
— Ты считаешь себя богом, не так ли?.. А ты никогда не задумывался о том, что грань между сверхчеловеческим и человеческим очень тонкая?
— О чем ты?
— Чем дольше ты будешь оставаться с человеком, чем больше станешь думать о нем, чувствовать его и помогать ему, тем лучше станешь понимать, что творится у него в душе. Ты слишком любишь свою работу, Шанс. Как сказали бы люди, отдаешь ей всего
— Фем тоже любит свою «работу», — пробормотал я, не понимая, чего он добивается.
— Фем не понимает человеческих чувств. Не знает, почему люди желают зла или добра друг другу. Он всего лишь зеркало.
— А я?
— А ты слишком много размышляешь, пропускаешь через себя человеческие эмоции. Хотя тебе и кажется, что ты равнодушен. Тебе нравятся люди. Не конкретный человек в отдельности, один из толпы, а все они вместе. Поэтому ты не хочешь знать, кто ловит твою искру — преступник или добропорядочный гражданин. Ты любишь людей, Шанс.
— Нет. Нет! Я не могу никого любить! Я не имею права любить, иначе не смогу быть… равнодушным…
— Это правило ты придумал сам.
— Рок, чего ты хочешь?! В чем ты пытаешься убедить меня?
— Бог, который слишком близко общается с людьми, рискует стать похожим на них… одним из них.
— Нет…
Брат наклонился и дотронулся до моей ноги, которая тут же заныла в ответ на прикосновение. Я стиснул зубы, а Рок усмехнулся:
— Что такое боль, ты уже узнал. Остается совсем немного: разочарование, отчаяние. Что там еще они испытывают?
— Надежда, — произнес я сквозь стиснутые зубы. — Рок, почему я упал?
— Потому что ты хочешь помочь ему. — Брат указал на крепко спящего Константина. Потом наклонился надо мной. Его лицо оказалось совсем близко, и мне показалось, что в темных глазах я вижу пустоту. Космическую пустоту — Потому что ничто не исчезает в никуда. Ты перетягиваешь на себя его неудачи, его судьбу… Человеческую судьбу, Шанс.
Рок резко выпрямился, отстраняясь, и исчез.
Так же внезапно, как появился.
Он никогда не почувствует того, что чувствую я.
Мы слишком разные.
Фем — справедливость, Рок — судьба… а я бог, который живет среди людей. Они мне нужны, потому что в них моя
Юная девушка, улыбающаяся мне украдкой, парень, играющий на саксофоне, старушка с золотым апельсином в морщинистой руке, девочка, ловящая мою искру… наверное, я замечал все это не один раз, но никогда не видел по-настоящему.
Я сам устанавливал эти правила: не привязываться, не любить, бросать удачу в безликую толпу, ничего не зная о тех, кто ловит ее, быть равнодушным и беспристрастным…
Но бог Шанс тоже может ошибаться.
Почему я решил, что незаслуженная фортуна лучше заслуженной? Не так важно, кто получит ее — неизвестный мужчина в казино или симпатичная мне девушка, старушка с апельсинами или Константин, своей музыкой заставивший меня почувствовать себя немного человеком…
Я поднялся и подошел к кровати. Музыкант тихо вздохнул во сне, перевернулся на бок, прижимаясь щекой к подушке.
Всего лишь один из многих, один из тех, без кого моя жизнь не имеет смысла… Я улыбнулся, сунул руку в карман, достал несколько искр и бросил их на спящего парня.
Он не проснулся, когда золотистые брызги упали в его ладонь, но пальцы Константина дрогнули, сжимая теплый огонек. Стена, которую я сам же и поставил вокруг него, исчезла.
Невидимая удача высветлила черноту его вечных неудач, и уже завтра все изменится… Для Константина, а может быть, еще для кого-нибудь, кому я решу подбросить немного везения.
Многие считают меня богом. И, наверное, они правы.
Бог, который делает жизнь людей чуть легче или чуть тяжелее — как ему вздумается. Для которого больше не будет никаких правил… Неправильный бог, ненастоящий… Умеющий любить и сочувствовать.
Твой навеки Шанс.