Шарада
Шрифт:
В какой-то степени альбом и был домашним питомцем. Другом, которому можно доверить любые тайны. Которого хочется лелеять и с которым можно играть в минуты досуга или когда возникает острая потребность в общении и душевном комфорте.
Страницы альбома были заполнены газетными вырезками. Во многих рассказывалось о жизни юного Джерри Уорда, его самоотверженной борьбе с врожденным пороком сердца, о сделанной ему трансплантации, о его выздоровлении и, наконец, о его безвременной смерти в результате несчастного случая. Такая трагедия. И это после всего, через
А еще была бабушка во Флориде. Друзья и члены ее семьи, потрясенные этой неожиданной кончиной, превозносили ее до небес. Казалось, у бедной женщины не могло быть врагов. Все так любили ее! После сделанной ей пересадки сердца ее лечащий врач высказывал самые благоприятные прогнозы. Она прожила бы еще много лет, если бы не этот злосчастный осколок стекла, пронзивший ей легкое, когда она, поливая цветы, упала на стеклянную дверь. И этот кошмарный инцидент произошел не в какой-нибудь другой день, а именно в день второй годовщины трансплантации.
Следующая страница альбома. Память услужливо вернулась к 10 октября 1993 года. Три месяца назад. Еще один штат. Еще один город. Еще один реципиент донорского сердца. И еще один несчастный случай.
Пришлось использовать цепную пилу. Не самая удачная идея. Но тот парень был завзятый турист, поэтому…
Однако эта миссия имела один серьезный недостаток: нельзя было узнать, когда она могла считаться выполненной. Возможно, она уже была завершена со смертью Джерри Уорда или кого-либо из остальных. Но эту миссию нельзя признать выполненной, пока не будут устранены все возможные реципиенты. Только тогда можно будет с уверенностью сказать, что сердце и душа любимого человека наконец соединились.
И вот альбом закрыт, ладони любовно касаются задней обложки и только потом аккуратно кладут его в ящик письменного стола, который всегда запирается на ключ от любопытных глаз.
Но перед тем, как ящик запирается, из него вынимается пухлый, набитый до предела конверт из оберточной бумаги, содержимое которого раскладывается на столе. Каждая статья, фотография или газетная вырезка аккуратно помечены, чтобы с ними легче было работать. Каждый факт, содержащийся в этой сокровищнице информации, проанализирован и крепко усвоен памятью: ее рост, вес, размер платьев, симпатии и антипатии, религиозные убеждения, название любимых духов, номер калифорнийского водительского удостоверения и номер карточки социального обеспечения, политические пристрастия, размер кольца на пальце и номер телефона службы горничных, убирающихся в ее доме в Малибу.
Чтобы собрать эту информацию, потребовались месяцы, но удивляло то, как много можно было узнать о человеке, если посвятить этому асе свое время. Конечно, из-за ее известности многое можно было почерпнуть из прессы, хотя правдивость этой информации иногда вызывала сомнения. Газеты не всегда точны, поэтому собранные из них «факты» надо было проверить.
Интересно, отчего с ней произошла такая перемена. Она собиралась сменить свою сказочную жизнь в Голливуде на нечто вроде благотворительной
Кэт Дэлани умеет заинтриговать, ее будет очень любопытно узнать поближе.
И не так-то просто убить.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
– Послушайте, может быть, я кажусь вам сумасшедшим, но, знаете, я тут сижу вон в той кабине и думаю, где же я вас видел, и вдруг меня осеняет. Вы ведь Алекс Пирсон?
– Нет.
– Уверены в этом?
– Абсолютно.
– Черт возьми. Я мог бы поклясться, что вы – это он. Вы очень на него похожи. Писатель, может, знаете? Написал тот криминальный роман, что все сейчас читают. Вы его двойник.
Это продолжалось уже достаточно долго. Алекс протянул ему правую руку.
– Алекс Пирс.
– Черт побери! Я знал, что это вы! Узнал вас по фотографии на обложке вашей книги. Мое имя Лестер Доббс. –Дружелюбный незнакомец с энтузиазмом потряс его руку. – Рад с вами познакомиться, Алекс. Можно, я буду называть вас просто Алексом?
– Конечно.
Не дожидаясь приглашения, Доббс проскользнул в кабинку и сел напротив Пирса. В этот час в кафе «У Денни» В самом разгаре было время завтрака. Помещение было забито теми, кто спешил на работу, и теми, кто зашел сюда после ночной смены.
Доббс поманил к себе официантку и заказал еще одну чашечку кофе.
Алекс сложил утреннюю газету, которую читал, и положил ее рядом с собой на сиденье, чувствуя, что ему не скоро можно будет к ней вернуться.
Доббс начал разговор:
– Я читал, что вы из Техаса. Не думал, что вы все еще живете здесь, в Хьюстоне.
– А я и не живу здесь. По крайней мере, не постоянно. Так, переезжаю с места на место.
– Думаю, ваша работа позволяет вам свободно передвигаться.
– Я могу воткнуть компьютер в розетку в любом месите, где есть почта и телефон.
– А мне так путешествовать нельзя, – с сожалением проговорил Доббс. – Я работаю на нефтеперегонном заводе. Уже двадцать два года. Он себе все стоит и стоит на одном месте, ну и я с ним. Работа дает мне хлеб насущный, но это все, что я могу про нее сказать. А бригадир у меня – так и просто негодяй. Настоящий скряга и зануда, когда дело касается учета рабочего времени, вы меня понимаете?
– Да, я знаю таких людей, – сочувственно ответил Алекс.
– А вы ведь когда-то были полицейским, не так ли?
– Верно.
– Поменяли диск автомата на флоппи-диск? Алекс удивленно взглянул на него.
– Недурно сказано, а? – рассмеялся Доббс. – Это не я придумал. Прочел в статье о вас в воскресном приложении несколько месяцев назад. Ну и вроде как засело у меня в голове. Здесь что, не курят? Черт. Одним словом, я и моя жена – ваши рьяные почитатели.
– Рад это слышать.
– Я вообще мало читаю, знаете ли. А вот она носа из книг не высовывает. Покупает их у букиниста – по дюжине и больше за раз. А мне нравится только то, что пишете вы, чем больше крови, тем лучше.