Шарада
Шрифт:
– Они оставили дом на вас? – Кэт многозначительно посмотрела на раковину, битком набитую посудой с застывшими на ней остатками еды. Мужчина проследил за ее взглядом, и на его лице появилось удивленное выражение, как будто он впервые увидел этот беспорядок.
– Видимо, придется к их приезду немного прибраться. Позавчера – если я не ошибаюсь – приходила какая-то, женщина, хотела заняться уборкой, но я попросил ее уйти. Она бегала вокруг меня с тряпкой для пыли, возилась с пылесосом – и все это как раз тогда, когда я пытался писать. Довела меня до сумасшествия.
– Писать?
Его глаза вновь остановились на Кэт.
– Простите?
– Вы сказали, что пытались писать. Мужчина обошел ее и направился к встроенному книжному шкафу в гостиной. Взяв оттуда книгу, он вручил ее Кэт.
– Алекс Пирс.
Она прочла название, затем перевернула книгу обратной стороной вверх, чтобы взглянуть на фотографию на задней части глянцевой суперобложки. Человек на фотографии был хорошо одет и имел ухоженный вид. Но глаза оставались теми же, серыми и насмешливыми, под густыми бровями, одна из которых была рассечена надвое небольшим шрамом. Правильные, резко очерченные черты лица. Прямой нос. Неулыбчивые, но чувственные губы. Квадратная челюсть. Это было очень мужское лицо. Лишенное мягкости и одновременно красивое.
Кэт не поднимала головы, ей легче было смотреть в глаза на фотографии, чем встречаться взглядом с живым человеком. Почему-то вдруг стало жарко, в горле образовался комок.
– А я о вас слышала. Но ни за что бы не узнала.
– Для фотографии я почистил перышки. Мой агент Арни настоял на этом.
– Сколько книг у вас вышло, мистер Пирс?
– Две. Третья должна выйти в самом начале следующего года.
– Детективные романы, не так ли? Что-то в этом роде?
– Что-то в этом роде.
– Прошу прощения, я их не читала.
– А они бы вам и не понравились. Это заявление заставило ее резко поднять голову и что-нибудь сказать в свою защиту:
– Почему же нет?
– Судя по вашему виду, вы не тот тип. – Он пожал плечами. – Мои сюжеты – о беспощадности и безрассудстве, умниках и убийцах, драках и долларах. Никаких нежностей.
– Авторская антология аллитераций. Это произвело на него впечатление, он слегка повел рассеченной бровью.
– Почему вы думаете, что мне не понравятся ваши книги? – спросила Кэт.
Он снова оглядел Кэт с головы до ног, затем протянул руку и коснулся пальцами пряди ее волос.
– Потому что рыжеволосые девушки в них легкодоступны.
Сердце у нее забилось чаще, и она рассердилась на себя за это, потому что подозревала, что именно такой реакции он и добивался. Она отбросила его руку.
– И легко выходят из себя, – добавил он с самонадеянной улыбкой.
Кэт швырнула ему книгу обратно.
– Вы правы, мне ваша писанина не понравилась бы. – Она сдерживала гнев, потому что не хотела походить на обрисованный им стереотип. – Когда вы ждете мистера и миссис Уолтерс обратно?
Пирс положил книгу на приставной столик и отхлебнул еще глоток
– Они сказали, что позвонят, перед тем как выехать из Джорджии. Пока от них не будет звонка, никто ничего не может сказать определенно.
– Передайте им, чтобы они по возвращении позвонили в офис мисс Паркс. Она договорится о новой встрече.
– Айрин и Чарли прекрасные люди. Они станут чудесными родителями вашему малышу.
– Это будет решать суд.
– Но ведь ваше отношение тоже много значит, верно? Держу пари, вы имеете большое влияние на мисс Паркс и других важных персон, не так ли? Разве они не считаются с вашим мнением?
– Что вы хотите сказать, мистер Пирс?
– Я хочу сказать следующее, – он четко выговаривал каждое слово, – не ставьте крест на Айрин и Чарли из-за нескольких грязных тарелок. Не судите о них по тому впечатлению, которое произвел на вас я.
– Мне не нравится ваш подтекст. Я пришла сюда не для того, чтобы выносить суждение.
– Черта с два! Вы уже заявили, что я не подхожу.
– Вы не подходите.
– Вот видите? Вы высокого мнения о своих суждениях и любите навязывать их. Иначе зачем такой «мыльной» королеве, как вы, посещать в Сан-Антонио жилища простых смертных?
Кэт буквально кипела от гнева, но боялась, что в словесной перепалке она потерпит поражение.
– До свидания, мистер Пирс.
Он проводил ее до парадной двери. Пересекая веранду, она все время чувствовала на себе его взгляд.
– До свидания, Бандит.
Собака моментально вскочила и начала жалобно скулить, но Кэт не остановилась. Ретривер, видимо, скучал по хозяевам, оставившим его в обществе этого странного субъекта со свернувшимися сливками.
О Боже! Опять аллитерация!
Алекс Пирс раздражал ее больше, чем наждачная бумага кожу. Все это время он действовал ей на нервы, расстраивал и оскорблял. Однако она больше сердилась на себя, чем на него. Почему она позволила ему одержать верх? Вместо того чтобы чувствовать себя неловко из-за этого досадного недоразумения, почему она не посмеялась над ним? Юмор всегда выручал ее в самых неловких ситуациях.
Но на этот раз ее запас шуток почему-то иссяк. Кэт краснела, запиналась, как школьница, и вот теперь ее гордость была уязвлена, но главное, ее переполняло негодование против этого сочинителя низкопробных полицейских романов, который жил как свинья и пил обжигающе горячий черный кофе как воду из-под крана.
Но особенно ее раздражало то, что, как ей казалось, далеко не каждый мог так привлекательно выглядеть, только что встав с постели.
Объект ее презрения ленивой походкой вышел на веранду и уселся на висевшие там качели, приятно скрипнувшие под его весом. Затем он похлопал около себя по сиденью. Бандит, вне себя от восторга по поводу этого молчаливого приглашения, прыгнул на сиденье и положил подбородок на ногу писателя.
Последнее, что, уходя, видела Кэт, был Алекс Пирс, слегка покачивающийся на качелях. Он провожал ее взглядом, потягивая кофе и лениво почесывая Бандита за ухом.