Шарада
Шрифт:
– А женщина? Может быть, она выступает в роли приманки, чтобы заманить жертвы в ловушку, завоевывает их доверие, возможно, играет на их жалости. А Циклоп тем временем отправляет их на тот свет.
Решительно покачав головой, Кэт отвергла эту гипотезу.
– Не думаю, что ее самоустраненность является наигранной. Она не произвела на меня впечатления притворщицы. Кроме того, Пити говорил нам, что Кисмет была влюблена в Спарки. Зачем же ей тогда пытаться заставить замолчать его сердце? У меня создалось впечатление, что она все еще любит его.
– Ага. И Циклоп отнюдь не в восторге от этого.
– И если
– То, вероятнее всего, он и сейчас все еще ревнует. Кисмет продолжает нести эстафету, даже через столько лет после смерти Спарки, – закончил ее мысль Алекс.
– А Циклоп так и не избавился от своего соперника.
– Его подруга не забыла невысокого паренька, который превосходил его не только в постели, но и в ножевой драке. И он решает отомстить, убивая любого, кто мог получить сердце Спарки.
Кэт торжествующе посмотрела на него, как будто они только что открыли лекарство против рака. Но ее радостное волнение быстро утихло.
– Что вновь возвращает нас к вопросу о том, как он сумел втереться в доверие к тем трем своим жертвам. Циклоп не относится к тому типу людей, которые легко вживаются в обстановку. Если рядом с ним кто-то умрет при странных обстоятельствах, он непременно попадет под подозрение. – Кэт, признавая свое поражение, усмехнулась. – О Господи, кто бы мог подумать, что из-за того, что мне вшили донорское сердце, меня начнет преследовать какой-то психопат? А хочешь знать, что мне кажется самым смешным в этой истории? – Она прижала ладонь к груди. – Я никогда не хотела, чтобы ко мне относились как-то по особенному только из-за того, что у меня пересаженное сердце.
– Но ведь подобную операцию и вправду делают единицам, – осторожно напомнил ей Алекс.
– Но я вовсе не прошу из-за этого носиться со мной как с писаной торбой. Я хочу, чтобы люди забыли, что у меня не то сердце, с которым я родилась. А вместо этого, судя по всему, никто из тех, с кем я знакома, не может думать ни о чем другом, как только о моем пересаженном сердце.
На сей раз охранник на автостоянке для сотрудников WWSA узнал машину Алекса и, когда они проезжали через ворота, помахал им рукой. Он заговорщицки улыбался, как будто участвовал в какой-то романтической интриге.
Алекс выключил мотор и повернулся к Кэт.
– Я думаю совсем не об этом, когда нахожусь с тобой рядом, совсем не об этом.
Кэт остро чувствовала его близость и поэтому попыталась свести разговор к шутке.
– Уж не собираешься ли ты начать воспевать мои волосы, глаза и губы, а?
– Если ты этого захочешь. Или я могу удариться в поэзию и начну распространяться об эрогенных зонах твоего тела, которые у тебя покрывают каждую клеточку кожи. Об этом говорит мне мой опыт.
Это была беззастенчивая лесть, но у Кэт что-то приятно защекотало внутри, хотя она всеми силами старалась не прислушиваться к своим ощущениям.
– Побереги этот бульварный жаргон для своих романов. Будет обидно, если столь многозначительно завуалированные фразы не окажут на меня ожидаемого действия.
Алекс усмехнулся.
– А я думаю, они тебе нравятся.
– Кто – они?
– Мои многозначительно завуалированные фразы. Кэт словно наяву мысленно услышала те слова, которые он шептал ей на ухо в ту ночь. Чтобы снова не поддаться соблазну, она открыла
– Спасибо, что нашел Циклопа.
– Я планирую продолжить расследование в этом направлении, так что его еще рано списывать в архив.
– Дай мне знать, если что-нибудь новое выплывет наружу. Спокойной ночи, Алекс.
– Кэт?
Она посмотрела на него через плечо. Казалось, он хочет ей что-то сказать, но сам не знает, нужно ли это делать. Наконец Алекс тихо выдавил из себя:
– Спокойной ночи.
И они разъехались в разные стороны. Кэт поехала домой, сама не понимая, какие эмоции испытывает. Он мог бы быть и понастойчивее, чтобы сломить ее сопротивление. Она бы все равно сказала «нет», но он мог бы приложить побольше усилий, чтобы убедить ее провести с ним ночь.
Готовясь ко сну, Кэт продолжала мысленно ворчать по этому поводу. Она как раз вышла из душа, когда раздался звонок в дверь. Значит, он все-таки решил приехать к ней домой.
Завязывая на ходу пояс махрового халата, она быстро прошла через весь дом к парадной двери. Предвкушение встречи с ним возбуждало ее, словно шипучее молодое вино; все тело покалывало от нетерпеливого ожидания.
Но, когда Кэт посмотрела в глазок, ожидая увидеть на пороге Алекса, она была неприятно поражена.
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
– Что вам угодно, мистер Мерфи?
– Хочу с вами потолковать, – ответил Циклоп. Откройте дверь.
Кэт заставила себя рассмеяться.
– Я не собираюсь вам открывать.
– Если я захочу войти, черта с два вы меня остановите. Поэтому почему бы вам не поберечь свою дверь, чтобы я не разнес ее в щепки?
– Если вы немедленно не уберетесь отсюда, я вызову полицию.
– Звоните, от этого будет хуже только мальчишке. Кэт прижалась лбом к двери. Только сумасшедший мог бы открыть ему дверь посреди ночи, но, как он совершенно справедливо заметил, если бы ему потребовалось войти, запертая дверь вряд ли бы его остановила.
Очевидно, Мерфи следил за ней от самой телестанции. Иначе как он мог узнать, где она живет? Если, конечно, не предположить, что именно он на протяжении последних двух месяцев посылал ей на дом всю эту корреспонденцию.
Но, в любом случае, почему она стоит здесь и сомневается, открывать ему дверь или нет? Почему бы просто не взять трубку и не набрать 911, надеясь, что этот человек не сумеет причинить ей вред за то время, пока подоспеет помощь?
Из-за Майкла, вот почему. Кэт ни минуты не сомневалась, что Циклоп выполнит свою угрозу. Может быть, Кис-мет каким-то образом и замешана в том, что успел натворить ее сожитель, но уж ребенок тут был явно ни при чем. Возможно, Кисмет уже поздно спасать, но за Майкла стоило вступить в схватку. Кэт отперла дверь и открыла ее. Физически Циклоп производил довольно сильное впечатление. Либо Алекс отличался необыкновенной храбростью, либо с его стороны было просто глупо драться с таким громилой. Она старалась не показать своего ужаса перед его ростом и запахом, который от него шел. Он отстранил ее от двери и протопал внутрь дома, поворачивая голову то вправо, то влево и все внимательно рассматривая по пути. На столике в прихожей стояла хрустальная вазочка с ароматической смесью из сухих цветочных лепестков. Он поднес ее к лицу и принюхался.