Шасса

Обухова Элина Викторовна

— Ты меня за кого держишь? — возмущенно воскликнула Сай. Норд с облегчением вздохнул, но шасса тут же добавила:

— Конечно, есть! Несколько вариантов! У меня вообще для каждой расы яды есть! И для своих — тоже! Я вообще яды люблю. Особенно их готовить. Вот, бывали времена… Так, вам этого точно знать не надо! — тут же спохватилась Сай.

— Чего — не надо? — тихим злым голосом произнес Найт. Ой, сейчас мою Равную будут убивать, — Ты с нами в игрушки не играй! Рассказывай!

Я даже не протестовал, так как понимал — это наши жизни, мало ли какой пузырек «случайно» опрокинется над котелком.

Саишша

Тут

я разозлилась. Точнее, впала в ярость. А у меня и моего отца была такая отличительная черта: чем больше мы злились — тем тише мы говорили. Особенно это касалось, если отец впадал в ярость. Тогда он скатывался на шипение-шелест, и этот могильный голос пугал чуть ли не до смерти, до панического ужаса.

И тут я почувствовала, как через меня что-то другое говорит. И оно, это что-то, видело и знало больше чем я, намного больше. Оно видело и жестокость, и милосердие, оно наблюдало за шассами со времен сотворения мира. И оно не терпит, если с его владельцами так обращаются.

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — тихим шелестящим шепотом спросила я Найта. По коже пробежались маленькие язычки зеленого пламени, — Неужели я должна оправдываться перед вами? Я?! — я просто физически ощущала, как от моей ярости встают мертвецы на ближайших кладбищах. А эта особенность — уже от мамы…

— Неужели ваша память настолько коротка, что вы забыли, кто помог в Древней войне? Неужели вы забыли, что мы всегда держим слово, и чтим своих союзников? — Куда-то меня не туда заносит. Мой голос упал до какого-то потустороннего шелеста, его почти не было слышно даже в окружающей меня могильной тишине. Паладины и Норд съёжились на своих местах, и видно было, что они с трудом сдерживаются, чтобы не убежать. Я неприятно усмехнулась. Помню, помню, как слишком наглые послы так же съеживались перед моим отцом.

— Неужели вы бросили на меня подозрения, только лишь из-за моего увлечения? Вы, уж определитесь — хотите вы драться с равным количеством соперником, или же героически погибнуть, но зато «все по честному»? Вы заигрались, милейшие. Вы далеко не самые сильные, на одну силу всегда найдется еще одна. Или вы этого не понимаете? Если понимаете, тогда почему вы отказываетесь от решения проблемы, которое вам преподносят прямо на блюдечке?

Я втянула носом воздух. Узнаю этот сладковатый запах мертвечины. Очень скоро сюда придут мертвые и встанут на колени, и будут так стоять, пока моя ярость не уляжется. И дар, и проклятие. Круто развернувшись, я рывком перешла на ускорение и поползла со всей возможной скоростью прочь, прежде кинув за собой сбивающее со следа заклятие. Не найдут они меня, не найдут… Пока сама к ним не выйду.

Не знаю, сколько времени я так бездумно ползла куда-то, но, в конце концов, силы меня покинули, и я покатилась по земле, так как мышцы хвоста резко расслабились. Остановилась я лицом в небо. В него и стала бездумно смотреть, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Ну за что? Ну за что?!

Ну почему от меня не отвернулись только моя семья и мис'са'саарэй?! Ну неужели я настолько ужасна? Я не верю, что бы ни нашлось кого-то, кто просто полюбил бы меня, без выгоды!

Почему я должна все время терять тех, к кому привязалась?

Ну почему, стоит мне показать темную сторону, все от меня отворачиваются?!

Не знаю, сколько я так пролежала, смотря в бесконечное черное небо. Но потом мне в голову вдруг пришла мысль о том, что неплохо бы поглядеть, чем там занимаются паладины и наар. Все же свои, «союзники», как я недавно говорила. Привычно выскользнула из тела. Попросила деревья оградить меня от всего, что снаружи. Потом тоже привычно вычленила информацию о местонахождении ребят, и полетела в том направлении.

А вот там меня ждал сюрприз. И паладины, и Норд лежали связанные на земле, аккуратно сложенные в ряд. Причем, связаны цепочками. Хм, кажется, сплав митрилла еще с чем-то. Видимо, блокирует магию и силу. Благо, рты им не заткнули. У Норда разбито лицо, у остальных сбиты костяшки, и у Люца, кажется, еще рука сломана. Рядом устраивались девятеро незнакомых паладинов, один из которых сидел рядом с Симом на корточках и водил ножом по его телу, но Сим пока молчал. С-с-с!!!

Мое шипение, казалось, пронеслось через всю поляну. Наши ошалело закрутили головами, в их глазах проглядывала надежда. Чужие паладины мгновенно вскочили, схватились за оружие. Тот, что пытал Сима, отвлекся, что позволило мне вырвать из его руки нож и растереть в порошок. Все наблюдали за этим круглыми глазами. Стоп, как это у меня получилось? И где мертвые? А, чужие паладины их перебили. Понятно.

Вхожу в тот самый некромантский транс. Это дает еще больший эффект, чем ожидалось. Голова холодная, мысли приобрели остроту саи'шесса, а скорость и продуктивность мышления увеличились в разы.

Цель: обезвредить… нет, убить. Глубоко внутренне содрогнувшись, снимаю последние моральные ограничения. Почему-то все окружающие в этот момент разделились для меня на Своих и Чужих. Наплевать.

Итак, что мы имеем? Сначала яд, потом, кстати, нужно наказать своих, чтобы больше доверяли. Но если я примусь доставать колбы из рюкзака, то чужие насторожатся… А что мне мешает напеть свойства яда на то, что чужие готовят?

Торжествующе усмехаясь, наклоняюсь над нашим котелком. Замираю, потому что слышу голос того, кто пытал моего. Кто такой — «мой»? А, Сим…

— Видимо, за тобой очень сильные силы стоят, парень, раз защищают. Кто это, не знаешь? А ведь силы действительно огромные, вон как нож размолотило, а он, между прочим, зачарованный был.

На лицах своих проступило огро-омное удивление. Ну да, а они-то думали, что я слабая. Просчитались.

Пожав плечами, чужой паладин вышел на середину поляны и громко и четко начал говорить. Похоже, он у них главный — остальные почему-то молчали.

— Покажись! Оставь нам их, — кивок в сторону своих, — и мы принесем тебе жертвы, — я насмешливо хмыкнула, он услышал, крутнулся на месте, — Не хочешь жертв? Может, что-то материальное? — я хихикнула.

— И рабы тебе не нужны? — задумчиво произнес он. Чтобы он не принялся вновь пытать своих, прошептала:

— Продолжай…

— Значит, рабы нужны? — он понимающе усмехнулся. Свои почему-то ужаснулись. Это отчетливо было видно в их аурах. Вот смешные! — Может, души?

— Сколько?

— Десять, — быстро сказал чужой.

— Мало… — притворно-сожалеюще выдохнула я. В моих мыслях тем временем шла напряженная работа, я раздумывала, какие песни использовать вместо яда.

— Расскажи хоть, кем они тебе приходятся, если ты такую цену за них заламываешь? — присел на корточки чужой.