Шасса
Шрифт:
— Раньше этот уступ был засыпан песком. Теперь, как видите, он залит чистым стеклом. Оно очень хрупкое, поэтому ты и смог его поцарапать, Норд.
Насколько я знаю, чтобы сделать из песка текло — требуется огромная температура, как в горне или в кузне. Что же здесь произошло? Спустя несколько метров Люц, шедший впереди всех, вскрикнул от ужаса. Мы подошли поближе — никого в пределах видимости нет, так что можно не спешить. Однако и нас потрясло то зрелище, которое открылось нам.
Слой стекла был и здесь, но прямо мне в лицо из под этой толщи скалился вмурованный туда череп. О нет, не только череп! Весь скелет, лежавший в такой позе, как будто он так
Мы прошли дальше. Нам попалось еще несколько скелетов, все они были в одинаковых позах: или на спине, с открытыми челюстями, безмолвно крича от ужаса, или на животе, тянувшие руки в последней попытке убежать или хотя бы отползти подальше от чего-то. Я не мог поверить, что это именно Сай так испугались эти несчастные.
Саишша виднелась впереди: она стояла и разглядывала еще один скелет. Подойдя ближе, я понял, что эти кости принадлежат шассу, точнее, маленькому змеелюду. В груди у него застыл слиток железа, я с удивлением узнал дамасскую сталь — из нее обычно ковали мечи Охотников. Взглянув на Саишшу, я с отчаянием увидел, что она едва сдерживает слезы. Что же здесь случилось? По чьей воле здесь поселилась смерть?
— Кто это? — тихо спросил Норд.
— Братик… Исс… — Сай не удержалась и заплакала — молча, беззвучно. Это было особенно страшно.
— Я видел там скелет паладина, — тихо сказал мне Найт, когда мы пошли дальше.
— И что? — меня больше занимала проблема успокоения Саишшы.
— Он лежит так, как будто увидел саму смерть или пришествие Создателя. Спроси у нее, что здесь случилось.
— Найт, — прошипел я, — Мне не улыбается потом лечить ее от нервного расстройства! Если тебе аж до зарезу надо об этом узнать — либо спрашивай сам, либо доходи до всего дедуктивным методом!
Когда страшный отрезок пути кончился, Сай приободрилась, а когда мы поднялись уже высоко в горы, настолько, что исчезли все растения, кроме высохшей травы и колючек, окончательно повеселела.
— Ребят, совсем скоро осталось, — подбодрила нас Сай. Она была свежа и бодра, как будто только сейчас вышла. Шасса постоянно уползала куда-то вперед. Ее зеленый хвост мелькал то где-то впереди, на очередном уступе, то совсем рядом, и ее озабоченное лицо свешивалось сверху. Удостоверившись, что все в порядке, она кивала своим мыслям и вновь скрывалась из виду.
Еще через час, когда мы уже были в состоянии хорошо прожаренной яичницы, нас обрадовали вестью о том, что — все, пришли. Я медленно поднял голову.
Впереди был очередной уступ — я понял это так, — но что это был за уступ! Высотой около ста метров, гладкий, будто ножом срезали — ни зацепиться, ни поцарапать, я не говорю уж о том, чтобы поставить ногу! В ширину же эта исполинская «ступенька» простиралась на сколько хватало глаз — причем в прямом смысле слова Мы молчали, потрясенные величием горы. Нет, не так — Горы. Саишша тоже молчала, но было видно, что она гордится своим домом.
— Ну и как мы поднимемся наверх? — задал вопрос Найт. Как самый практичный из нас, он довольно быстро отошел от потрясения.
— Никак, — Сай полюбовалась нашими вытянувшимися лицами, — Мы не будем подниматься. Я попробую его открыть. Вы устраивайтесь, устраивайтесь. Это надолго.
— Вот ****!!! — выразил наше настроение Норд. Перспектива еще неизвестно сколько времени проторчать на такой ошеломляющей жаре ни одного из нас не прельщала.
— Замолчи! —
— Я сейчас скажу, что думаю, и никого не постесняюсь, — угрожающим тоном сказал я. На меня удивленно покосились, так как обычно я принимал нейтральную сторону. Я сказал «обычно»?..
— Ладно, только десять минут, — сдалась Сай. Она нажала на какие-то одной ей видимые камешки, но ничего не произошло. Она нахмурилась и что-то пробормотала себе под нос. Затем нажала на те же места, но в другой последовательности. На этот раз сработало — на камне прорисовался светящийся прямоугольник, величиной с ладонь. С очень маленькую ладонь, как… как у Сай.
Она тем временем приложила кулак к светящейся области, подождала секунд пять и, видя, что результата нет, попробовала еще раз. На этот раз она еще что-то пропела на своем языке. И вот это сработало.
Саишша
Когда я попыталась просто приложить кольцо после неудачи со стандартным ключом входа, я решила еще что-нибудь пропеть. И надо же — получилось!
Ночь-проводник, Спрячь наши тени За облака. За облаками Нас не найдут, Нас не изменят! Им не достать Звезды руками. Небо уронит Ночь на ладони, Нас не догонят. Нас не догонят! [39]39
«Нас не догонят», TATY.
Когда огромный кусок скалы поехал вверх, я почти не испугалась. По крайней мере, не настолько, чтобы отскочить назад и уцепиться за Сима, как хотелось. Что я сказала?..
И, главное, это в полной тишине — открытие входа не сопровождалось цветами и фанфарами, как говорят люди. Тахешесс, неужели я за такой короткий отрезок времени успела отвыкнуть от наших пещер?..
Огромный настолько, что его своды терялись в высоте, зал был облицован малахитовыми плитами. Но стыки были настолько незаметными, что было ощущение, будто это просто пещера, вырубленная в малахитовой горе. По стенам были развешаны светильники — закапсулированное пламя, — которые зажигались и гасли по мере того, как я продвигалась вперед. Удивительно, но тут не было пыли и других свидетельств того, что это место нежилое. А я думала, что все залы и комнаты давно заросли пылью и грязью. Может быть, даже еда осталась — ведь заклинание «вечности» — или сохранности, — все еще действует, я чувствую!
Под стенами в художественном беспорядке «валялись» амфоры разного размера: от маленького кувшинчика до огромного, мне по грудь в стоячем виде. Каждый звук отдавался в этих кувшинах эхом и в результате получалась тихая ненавязчивая мелодия. Акустика у нас великолепная, это правда. Благодаря размерам самого зала и этих экзотических музыкальных инструментов, если можно так выразиться, любой шорох изменял мелодию и сразу можно было понять, кто где находится. Если прислушаться и подключить фантазию, можно даже понять, кто что делает.