Шатун
Шрифт:
– Немалая цена, – повторил вслед за Драгутином Жучин.
– Это цена мира, почтенный Ицхак, – и здесь, и в Хазарии.
– Не всё зависит от меня, – покачал головой Жучин.
– И от меня тоже не все зависит, – согласился Драгутин. – Но если мы объединим усилия, то польза от этого будет всем. Почтенному Моше придется покинуть Хазарию, следовательно, ты, Ицхак, вполне можешь занять его место, и в этом я тебе помогу.
– Старый Моше соткал огромную паутину по всей Ойкумене, – покачал головой Ицхак. – Вряд ли он согласится ее кому-то уступить. Во всяком случае, я не числюсь среди его близких друзей.
– Когда речь идет о деньгах, о
– Старик может заупрямиться.
– Вряд ли, – улыбнулся Драгутин. – Особенно если ты скажешь ему, что человек, которого он знает под именем Лихаря Урса, в доле.
Ицхак и ранее подозревал, что старый Моше здорово промахнулся с этим Лихарем. Даджану наверняка известно многое из того, что почтенный иудей хотел бы сохранить в тайне. Очень может быть, что заговор, в который Моше столь неосторожно ввязался, был сотворен не без участия Лихаря Урса, доверенного приказного могущественного купца. И этот же приказный, но уже в качестве боярина, благополучно распутывает сотканные с его активным участием паучьи сети, чтобы на обрывках паутины вздернуть руками кагана всех своих соперников. Если предположения Ицхака верны, то его нынешний собеседник человек опасный, и сотрудничество с ним чревато не меньшими неприятностями, чем вражда. Впрочем, нельзя было не признать, что боярин расчищал поле деятельности не только для себя, но и для Ицхака Жучина, перед которым в связи с этим открывались блестящие перспективы.
– Согласен, – кивнул Ицхак.
– Берестень может быть отдан только боготуру Горазду, но никак не гану, – уточнил существенное Драгутин.
– Со стороны Горазда возражений не будет, – усмехнулся Ицхак, – с моей тем более.
Договор по славянскому обычаю обмыли вином. Ицхак ждал, не подаст ли голос из-за полога кудесница Всемила, но так и не дождался. Скорее всего, заключенный с ним договор был заранее обговорен с дочерью Гостомысла Новгородского, и, надо полагать, боярин Драгутин, как человек разумный и предусмотрительный, не обделил своих могущественных союзников. Впрочем, согласие с новгородцами было к пользе Ицхака.
Глузд, стоявший у входа, перевел дух. Драгутин наконец обратил внимание на мечника и пригласил его к столу.
– Багун был в Берестене? – спросил боярин у Глузда, подливая ему вина в чарку.
– Покинул город за час до нашего отъезда. А перед этим долго спорил о чем-то с Горелухой.
– Ладно, – сказал Драгутин, сводя брови у переносицы. – Это уже мои заботы.
Ицхак поднялся и распрощался с хозяином. Все, что от него зависело, он сделал, а дальнейший ход событий в руках боярина Драгутина.
Уже на выезде из стана Ицхак заметил двух всадников, в полный мах летевших им навстречу. За спиной одного из них сидела женщина, а уж молодая или старая – он рассмотреть не успел.
– Горелуха, – сказал Глузд, оборачиваясь вслед вихрем промчавшимся всадникам. – Похоже, боярин с ее помощью хочет договориться с урсами.
Глузд, скорее всего, был прав, и Жучин от души пожелал Драгутину удачи.
После ухода Жучина Всемила поднялась с ложа и присела к огню. На лице ее лежала печать задумчивости. Да и мудрено было не призадуматься. Человек, которого она любила, но которого плохо знала, приоткрыл ей сегодня свой истинный лик. Этот человек спорил со всей Ойкуменой
– Почему ты не хочешь рассказать урсским ганам правду об Искаре? – спросила Всемила.
– Потому что так будет лучше и для них, и для нас, – спокойно отозвался Драгутин, – а его брак с Ляной снимает все вопросы и сомнения, если они у кого-то возникнут.
– Ты имеешь в виду Горелуху?
– Горелуха не только жена Листяны Шатуна, она еще и сестра Ичала Шатуна, последнего ближника Лесного бога. К ее словам прислушаются и урсские ганы, и простолюдины. Это она свела меня с Ичалом. Думаю, Ичал умер не случайно, он мешал Багуну и Хабалу.
– Но если урсы признают Искара ближником Лесного бога, то над ним нависнет серьезная опасность, ну хотя бы со стороны князя Всеволода. Урсы беспокойное племя, и, получив вождя, они вновь захотят подняться на радимичей.
– Урсов надо уравнять в правах со славянами, – сказал Драгутин. – А что до князя Всеволода, то он знает, чьим сыном на самом деле является Искар, но если бы мы объявили об этом вслух, то он стал бы подозревать, что князья Яромир и Гостомысл лелеют надежду посадить своего внука на радимичский стол. А в качестве сына Лихаря Урса Искар Всеволоду не опасен по той простой причине, что он всегда сможет открыть глаза урсским ганам на то, чьим сыном в действительности является ближник их Лесного бога.
– Ты готовишь нашему сыну тяжкую долю, – рассердилась Всемила.
– Легкой власти не бывает, – твердо сказал Драгутин. – А что касается Искара, то смерд Данбор воспитал нам хорошего сына. У отрока есть все задатки, чтобы занять достойное место среди урсских и радимичских старейшин.
– Ты забыл о Горелухе, – напомнила Всемила. – Всю жизнь эта уруска грезила о возрождении славы своих предков.
– Вот Искар с Ляной и возродят эту славу в своем потомстве, – улыбнулся Драгутин. – Я надеюсь, что Горелуха это понимает не хуже нас с тобой.
Драгутин хотел еще что-то сказать, но не успел. Боярин Ратибор ввел старуху, о которой только что говорили боярин с кудесницей. Вид у Горелухи был измученный и подавленный.
– Где моя внучка? – Старуха с надеждой вскинула глаза на кудесницу.
– В Макошиной обители, – спокойно отозвалась Всемила. – Готовится к предстоящей свадьбе с Искаром Урсом.
Горелуха растерянно глянула на кудесницу, но задать ей вопрос не решилась. Драгутин поспешил ей на помошь, чтобы до конца прояснить положение дел:
– Ичал знал, что Искар мой сын?
– Я сказала ему об этом еще до того, как вас свести, – кивнула головой старуха. – Ичал долго думал, потом говорил с Лесным богом, а после вышел ко мне и изрек: боги славян и бог урсов решили примириться, а Искар с Ляной – орудие их примирения. Брак между ними будет знаком свыше для славян и урсов жить отныне в мире и согласии.
– А Багун знает, кто такой Искар на самом деле? – спросил Драгутин.
– Я ничего ему не говорила, но Багун мог догадаться. Твой сын похож на тебя, боярин, а моя внучка на свою мать Милицу. Багун знал вас всех.