Шатун
Шрифт:
– Гадюка!
С такой характеристикой Рады Торуса был согласен, но не стал бередить раны товарища и сразу же перешел к изложению замысла Вузлева, который поначалу, однако, не нашел понимания у обиженного на весь белый свет боготура.
– Если женка оказалась вилявой, то кто поручится за этого щенка Осташа? Да и с какой стати я должен за смерда отдавать девку из своей семьи?!
Шатуненок при этих словах Рогволда зло ощерился, но ничего не сказал, предоставив Торусе возможность в одиночку убеждать строптивого Рогволда.
– Ты не за смерда ее отдашь, а за боготура.
К чести боготура Рогволда, он быстро сообразил, какую выгоду сулит ему предложение Торусы. Берестень он получит немедленно, а Злату отроку еще придется выслуживать. Если честно, то свою племянницу Рогволд почти не помнил, да и видел он ее от силы пару раз. И сейчас весьма смутно представлял, о ком, собственно, идет речь и с какой стати тоже неведомый ему Осташ так прикипел сердцем к чужой жене, что готов ради нее подставить голову под ганский меч.
– Если все пойдет гладко, Рогволд, – продолжал соблазнять Торуса, – то быть тебе князем далеко не в самом бедном граде.
Торусовы слова пролились медом на сердце Рогволда и сразу же пригасили бурю, бушевавшую в его груди. Что Рогволду женки! Вместо Рады он завтра же найдет десяток не менее расторопных и покладистых. А что до дочери Твердислава, то не видать ее наглому смерду как своих ушей. Не допустит бог Велес в свои ближники простолюдина.
Торуса гостя в этих его надеждах не разочаровывал, тем более что шатуненок, получив боготурское согласие, уже вышел из-за стола и слышать его поддакивания не мог.
– Я все-таки не понимаю, почему Вузлев поверил этим щенкам? – покачал головой Рогволд. – Может, он сам подослал к гану Горазду Осташа?
Предположение было здравым, и Торуса, пораскинув умом, вынужден был это признать. Любой промах Осташа мог дорого обойтись и Рогволду, и самому Вузлеву. А надо знать Вузлева, уж он-то ничего не делает сгоряча.
– Подослал или не подослал, но следят за отроками строго и оступиться не дадут.
Глава 17
БЕРЕСТЕНЬ
Шум и гам городского торга перехлестывал за стены детинца и проникал в терем. Прежде ган Горазд внимал ему с удовольствием, но сегодня шум его раздражал, мешая сосредоточиться на важных мыслях. От правильно выбранного решения зависела вся будущая жизнь гана: успех задуманного дела сулил ему неисчислимые выгоды, а неудача могла привести к гибели, в лучшем случае к потере того, что он нажил тяжкими трудами.
Ицхак Жучин сидел у стола, безмятежно потягивая из кубка красное вино. Рисковал он, конечно, куда меньше Горазда, а потому и волноваться ему было особенно не из-за чего. Все его нажитки хранились в надежном месте, а золото Листяниных схронов волновало его куда меньше, чем возможность захватить удачно расположенный городец, где ныне засел боготур Торуса.
– А Торусовы мечники точно вышли из городца с Рогволдом? – спросил Горазд, поворачиваясь к Раде, которая сидела на лавке у стены скромнее скромного.
– Если ты в моих словах сомневаешься, то спроси у шатуненка. Он поутру принес в город
– Сорока, приведи шатуненка, – крикнул ган, подойдя к двери.
Судя по звуку застучавших по половицам сапожек, приказный хозяина услышал и бегом бросился выполнять приказ.
– От гана Митуса пришли сведения, что Рогволд приближается к Берестеню с ратью в двести шалопуг.
– Так, может, его следует перехватить на подходе?
– Как ты его в лесу перехватишь? – пожал плечами Жучин. – Его шалопуги и мечники к лесу привычны, а хазары в тех дебрях гости. Побьют нас стрелами из-за деревьев. Договорились ведь уже обо всем. Хазары Митуса изготовились и ждут сигнала, а ты предлагаешь поменять все в последний момент.
Жучин в своих упреках был, конечно, прав. Но что толку в его правоте, если на сердце Горазда было неспокойно, а более всего не хотелось ему уходить из города, оставляя Берестень в руках толстого гана. У Митуса, как всем известно, руки загребущие, чего доброго, обведет Горазда вокруг пальца и оставит ни с чем.
Шатуненок уверенно ступил на чужой порог и бросил на гана Горазда недружелюбный взгляд. Ган не доверял шатуненку, ненадежный союзник, прямо надо сказать. Впрочем, когда речь идет о власти и золоте, никому доверять нельзя.
– Дал Торуса своих мечников Рогволду?
– При мне его мечники из городца выезжали, – кивнул головой Искар. – Под рукой у Торусы осталось десять человек.
– Может, и нам малой ратью ограничиться? – обернулся Горазд к Жучину.
– Вокруг городца сидят смерды, – напомнил гану шатуненок. – Коли вы подойдете с малой ратью, они наверняка помогут Торусе.
– Я сказала Рогволду, что ты с собой возьмешь двести хазар, – поддержала Искара Рада. – А если вас будет меньше, то Рогволд не станет соваться в город, даже если его ворота будут распахнуты настежь.
Жучин поддержал Искара и Раду. Разумеется, для него не было секретом, что Горазд боится не столько Рогволда, сколько хитроумного гана Митуса. И нельзя сказать, что эти опасения совсем уж беспочвенны. Другое дело, что каган Битюс и другие могущественные ганы не захотят усиления Митуса и окажут поддержку молодому гану. В любом случае Горазду нужно решаться, ибо задача, поставленная перед ним каганом, предельно ясна: взять под контроль речной путь от Листянина городца до Берестеня. А Битюс не из тех людей, на чье мнение трехсотенный ган может позволить себе махнуть рукой.
– Хорошо, – согласился Горазд с неизбежным, – я возьму с собой половину своих хазар и пятьдесят мечников из Будимировой дружины.
От пребывающего в сомнениях гана Искар отправился к Осташу. Предложение боготуров, как ни странно, пришлось говорливому отроку по сердцу. Похоже, он нисколько не сомневался в своих способностях пройти испытания и получить в награду не только боготурство, но и ганскую жену. Искар же не был уверен, что для Осташа все сложится столь удачно. Божьи ближники наверняка сделают все возможное, чтобы не пропустить простолюдина в свои ряды. На белом свете есть немало препятствий, которые не одолеть восемнадцатилетнему отроку, каким бы расторопным он ни был.