Шатун
Шрифт:
– Шепнули мне тут, что семейные старшины принесли сегодня жертву Хозяину.
Клыч смердов осуждать не стал. Им тут виднее, кому кланяться, а кому нет. А на медвежье капище любопытно было бы взглянуть. Как-никак, а именно оттуда вышел в люди шатуненок, наделавший много переполоха среди Велесовых ближников.
– Посмотреть, конечно, можно, – покачал головой Садко, – да как бы не набраться в том капище чего-нибудь нехорошего.
– Если боишься – не ходи.
– Может, и боюсь, но пойду, – усмехнулся Садко – Я тоже любопытный, вроде тебя. А духи после принесенной старшинами жертвы сейчас, наверное, добрые и к людям расположенные.
Капище было обнесено солидным тыном, но ворота его стояли распахнутыми настежь. Клыч с интересом глянул
Клыч первым нырнул внутрь приземистого жилища и остановился у порога, не рискнув сразу углубиться в пугающую темноту. Садко прерывисто дышал у него за спиной, напуганный, надо полагать, царившей здесь тишиной. Продвинувшись вперед, Клыч обнаружил очаг и, недолго думая, запалил тщательно уложенные там дрова. Вспыхнувший огонь осветил старое жилище, но спокойнее от этого у него на душе не стало. Со всех сторон на пришельцев надвинулись страшные лики, а то, что эти лики были деревянные, не делало их менее свирепыми.
Клыч начал уже потихоньку осваиваться в таинственном и новом для него мире. Страшен был этот мир, но, похоже, не столь опасен, как это чудилось поначалу. Во всяком случае, никто не помешал мечнику осмотреть жилище и заглянуть в самые потаенные его уголки. По некоторым признакам Клыч определил, что еще совсем недавно здесь кто-то жил. Стоявшие в углу глиняные горшки хранили запах варившейся в них похлебки. Что-то блеснуло в свете очага в самом углу, у лежанки, и Клыч, не задумываясь, шагнул туда, пошарил рукой по полусгнившему настилу и вытащил из щели потерянную кем-то вещицу. Вещица более всего напоминала золотую пластину, которыми любят украшать пояса богатые мужи в славянских землях.
– Даджбогов знак, – тихо сказал Садко над самым ухом Клыча.
– Откуда знаешь? – резко обернулся к товарищу мечник.
– Видел случайно у мечника князя Изяслава. Шебутной был человечишка и, кажется, вороватый. Вздумал он этой пластиной хвастаться. А через день его нашли мертвым. Пошел слух, что прогневил он Солнечного бога и был за это наказан. Даже тризну по нему справлять не стали, отвезли в лес и закопали как падаль.
– Из-за пластины?
– Знак это тайный, и носить его вправе только самые близкие к Даджбогу ведуны. Брось ты ее, может, она специально здесь спрятана.
– Кем спрятана?
– Откуда мне знать, – пожал плечами Садко.
Клыч словам Садко поверил, но от своей находки отказываться не собирался. Может, этого Изяславова мечника казнили за то, что он украл эту пластину или убил кого-то. А к Клычу тайный знак попал случайно, и никакой его вины здесь нет. Бросать же священный, по словам Садко, предмет в медвежьем капище – значит, гневить Даджбога. Не исключено, что эту пластину шалопуги сняли с убитого боярина или волхва и спрятали здесь в медвежьем капище.
– Я тебя предупредил, – махнул рукой Садко. – Наживешь беду на свою голову.
Из капища они выбрались без помех и обратный путь проделали удачно, но Садко все равно остался недоволен.
– Отдам пластину боготуру Торусе, – успокоил его Клыч. – Пусть разбирается.
Чем дальше Клыч отходил от капища, тем менее страшным и таинственным оно ему казалось. Ну кланялись там своим богам и щурам какие-то люди, скорее всего урсы, и что с того? Никакого хода в Страну Забвения мечник в капище не обнаружил. Шатуненок, скорее всего, не с нечистыми связан, а с урсами. И об этом следует предупредить боготура Торусу.
Часть вторая
ЗАГОВОР
Глава 1
КАГАНОВ ПИР
Каган Битюс нечасто радовал стольный град своим вниманием, предпочитая переезжать с места
Ныне из Руси шли тревожные вести, и, наверное, именно поэтому были приглашены в каганов дворец Битюсовы ближники, среди которых оказался и ган Горазд. По слухам, каган был сильно недоволен потерей Берестеня, и Горазд не на шутку опасался, что зовут его для суда, который у Битюса всегда был решительным и скорым.
Единственным светлым пятном в жизни гана Горазда в последние дни стало возвращение Бреха. По словам мечника, изменник Осташ, к которому ган питал лютую злобу, сгорел на глазах пораженных этим зрелищем людей. Горазд от души позлорадствовал по поводу незавидной участи Рады, Ицхаковой любимицы, которая на поверку оказалась ближницей колдуна Хабала. Хороши у Жучина лазутчицы, ничего не скажешь. Мудрено ли, что, имея таких осведомителей, Митус и Ицхак бесславно провалили дело, порученное каганом, и подставили под удар Горазда. Брех уверял, что боярин Драгутин непременно повесит женщину, и ган впервые пожелал своему врагу даджану успеха. Мечника Горазд обласкал, выдал обещанную плату в двадцать гривен и взял в свою дружину. В столь смутное время нужны верные люди, а на Бреха в любой ситуации можно опереться. В последнее время Горазд все больше склонялся к мысли, что дружину лучше набирать не из родовичей, а из людей пришлых, неподвластных влиянию старейшин. Тогда разговор с лучшими мужами рода у гана будет совсем иной.
В каганов дворец званы были только славянские и скифские ганы из прилегающих к стольному граду земель. Похоже, Битюс всерьез был обеспокоен возрастающей силой князей и их стремлением к объединению.
Место Горазду отвели хоть и не во главе стола, но и не в охвостье. Гану почему-то было приятно, что Жучин, прежде располагавшийся много выше Горазда, ныне сидел с ним рядом. Судя по всему, влияние Ицхака в кагановом окружении сильно ослабло после поражения в радимичских землях. Впрочем, Ицхак не выглядел удрученным и приветствовал Горазда сердечно и весело. Ган сильно подпортил ему настроение, рассказав о незавидной участи женки Рады.
– Жаль, – покачал головой Жучин. – Она бы нам пригодилась.
Разговор пришлось прервать, поскольку у стола появился каган Битюс в сопровождении двоих самых знатных славянских ганов – Синеока и Митуса. Синеок сел одесную Битюса, а Митус – ошуюю. Прежде они садились в обратном порядке, все это заметили и отметили немилость Битюса к толстому гану. Горазда слегка удивило то обстоятельство, что сопровождавший всегда Битюса что на пиру, что в походе ган Ачибей ныне отсутствовал, как отсутствовали и прочие ближние к кагану печенежские вожди.