Шатун
Шрифт:
Такого бойца холили и нежили от праздника к празднику не только родовичи, но и соседи, а об их поражениях и победах долго потом говорили на торгу и на уличных сходках. Селяне перед градскими выю склонять не собирались, и у них были знатные бойцы, готовые постоять за честь рода и общины.
Каждому было лестно показать свою силу на глазах Великого князя и кудесников. С бойцовского круга самые удатные и удалые частенько уходили в княжьи и боготурские дружины.
Торуса прохаживался между костров, приглядываясь к бойцам. Для дружины ему нужны были сильные и ловкие люди, способные постоять и за себя, и за боготура в месте глухом и опасном. В случае набега гана Ачибея первый удар придется как раз по Торусову городцу. Боготур уже перемолвился словом и с Вузлевом,
Ган Карочей от Торусы не отставал и восклицал то и дело в восхищении:
– Не оскудела сильными мужами радимичская земля.
Добры молодцы со старанием вышибали дух друг из друга, а многочисленные старатели и радетели следили, чтобы схватка проходила по заведенным от щуров правилам. Отбор был жесткий, а к полуночи уже определились трое лучших бойцов, которым предстояло теперь схлестнуться лицом к лицу с тремя отроками, ищущими одобрения Скотьего бога.
Князь Всеволод, если судить по лицу, зрелищем остался доволен. Обласканные Великим князем, добры молодцы осушили поднесенные кубки и ссыпали в них полученное в дар серебро.
Бойцам дали роздых, а против стоявших в стороне отроков выпустили трех разъяренных туров. Место, где стояли отроки, обложили огненным кругом, дабы быки не вздумали потоптать толпу. Бывали случаи, когда огонь не сдерживал туров, и тогда только ноги спасали зрителей. А случалось, что и не спасали, но в такой смерти не было позора – была честь, ибо эти туры предназначались богом Велесом для испытания стойкости своих печальников. Убить священного быка считалось тягчайшим преступлением, за что во времена былые спрашивали не только с убийцы, но и с его ближних родовичей. Этих священных туров отбирали среди сотен собратьев, бродивших по радимичским лесам, и обхаживали годами, чтобы в урочный час, известный только волхвам, отправить в страну Вырай для пополнения Велесова стада. Но до жертвенного камня быкам было еще далеко, и ныне они с остервенением били копытами заснеженную землю, с трудом удерживаемые служками. Служки копошились вокруг туров как муравьи, по десятку вокруг каждого зверя.
– Потопчут! – ахнул ган Карочей, стоявший ошуюю Торусы.
– Всякое бывает, – отозвался боготур.
Сам Торуса хранил на теле следы от бычьих рогов, приобретенные во время боготурских испытаний. Сейчас ему казалось, что туры достались Осташу со товарищи не слишком бойкие, много спокойнее тех, которым противостоял Торуса. Ган Карочей был иного мнения и уверял собравшихся, что более мощных зверей видеть ему не доводилось.
– Пускайте, – махнул рукой в сторону служек Великий князь.
Раззадоренные шумом туры рванулись с места с таким пылом, что толпа, стоявшая за огненным кругом, отшатнулась назад. Впрочем, люди беспокоились напрасно, ибо за сполохом огня быки их не различали, зато они очень хорошо видели смельчаков, которые ужами вертелись в центре круга. Их и пытались подцепить рогами разъяренные животные. А если не удастся зацепить, то хоть стоптать копытами. В задачу отроков входило не только уклоняться от туров, но и похлопывать их время от времени по бокам. Ловчее всех здесь оказался Осташ, он умудрился прошмыгнуть под брюхом приостановившегося быка и слегка пощекотать у зверя под мышкой. Осташева шутка вызвала взрыв одобрения у собравшихся и новый приступ свирепости у потрясенных шумом и гамом животных.
– Пока сил много, можно и пошутить, – скривил губы Рогволд. – Посмотрим, что будет дальше.
Князь Берестеня был прав, в схватке с быком выстаивает не столько ловкий, сколько выносливый, а прекращается она только тогда, когда утомленному быку надоедает гоняться за ускользающим врагом. Но пока что туры и трети своих сил не израсходовали. Снег таял под их горячими копытами.
– Выведите раненого, – распорядился Всеволод. Выручать отрока отправились Торуса с Вузлевом. Ловкие боготуры без труда увернулись от бычьих рогов и, подхватив окровавленного отрока, вышли из огненного круга.
– Заживет, – подмигнул огорченному отроку Вузлев. – Впредь будешь расторопнее.
Двое оставшихся продолжали нелегкую игру с быками. Осташ, похоже, даже удовольствие получал от этой кровавой забавы. И без того расположенные к нему зрители бурными возгласами одобрения встречали все его проделки. Хорош был отрок, ничего не скажешь.
– Добрый боготур может получиться из Осташа, сына Данбора, – выразил общее мнение Вузлев.
Разве что Рогволд был с общим мнением не согласен, и это несогласие отчетливо читалось на его буреющем от ярости лице.
Быки начали уставать от бесполезной погони за мелькающими перед глазами призраками. Отрокам приходилось их подзадоривать, но всем уже стало ясно, что испытание приближается к закономерному концу и что двое отроков из троих его выдержали. Уставшие туры были выведены из круга с помощью накинутых им на шеи арканов
Для отроков испытания еще не закончились. Теперь им предстояло схватиться грудь в грудь с троими победителями бойцовских поединков. Трудность для них была в том, что они вдвоем должны были противостоять троим. А тут еще боготур Рогволд вознамерился явить народу удаль и вызвал на единоборство одного из победителей в споре городских бойцов. Для простолюдина сойтись в кругу один на один с боготуром и князем – это большая честь. Даже в случае поражения почета будет не меньше, чем сраму, а уж в случае победы его слава разнесется по всем градам и весям радимичской земли. Для проигравшего боготура такое поражение обидно и позорно, ибо какой же ты после этого божий избранник, если побит простым обывателем? Но Рогволд в своих силах был уверен. Редкостным бойцом был князь Берестеня, и пока еще никому не удавалось сбить его с ног в бойцовском кругу. Соперник Рогволда был детиной ражим и в росте своему знатному сопернику не уступающим. И бился он не шутя, не делая скидку на то, что прохаживается кулачищами все-таки же по бокам простолюдина. Впрочем, особенно разгуляться Рогволд ему не дал, хотя и позорить не стал: позволил какое-то время покрасоваться перед соседями и лишь потом сбил с ног прямым ударом в голову. Удар был сильным, но не убойным. Через минуту-другую поверженный боец пришел в себя и, покачиваясь, поднялся на ноги. Рогволд, выказывая сопернику уважение, помог ему с достоинством удалиться из круга. Поступок, вызвавший горячее одобрение собравшихся. Однако намерение боготура занять место поверженного им бойца в предстоящем испытании вызвало глухой ропот толпы. Противостояние двоих отроков троим испытанным бойцам, один из которых к тому же боготур, было делом совершенно безнадежным. Многим показалось, что вмешался в схватку Рогволд не от избытка удали, а с тем чтобы помешать отроку-простолюдину стать боготуром. Весьма обоснованное подозрение вылилось в глухой ропот недовольства и даже выкрики:
– Нечестно поступаешь, боготур!
Дабы сгладить возникшую неловкость, князь Всеволод предложил одному из бойцов сойти с круга. Однако это было против всех правил: боец мог сойти с круга только побежденным. А добровольный уход расценивался как бесчестье.
– Пусть кто-нибудь присоединится к отрокам, – предложил боготур Скора. – Надо полагать, радимичская земля не оскудела бойцами.
Предложение было справедливым, но пользы отрокам от такого послабления, скорее всего, не сулило, ибо где же вот так с пылу с жару найти бойца, равного по силе боготуру Рогволду. Тем более что самые умелые бойцы уже побывали в круге, потерпели поражение, и обратного хода им уже не было до следующих празднеств.