Шатун
Шрифт:
– Я связан с Жучином. И не то чтобы я в купце души не чаю, но Ицхак человек разумный и к кагану из самых ближних.
– Жучин мне враг, – холодно отозвался Рогволд. – Он вместе с ганом Гораздом пытался вырвать у меня Берестень.
– Было дело, – не стал спорить Карочей. – Но ведь не Горазд с Жучином убили твоего брата Твердислава, и не по их вине ты ходил в изгоях. Неужели тебе чести будет больше, если женщина из твоей семьи замуж пойдет за смерда, а не за гана?
– Я слово Осташу дал, – нахмурился Рогволд.
– Так ведь над мужней женой ты не
– Меня надо было спрашивать, а не Будимира, у которого еще молоко на губах не обсохло, – огрызнулся Рогволд. – Я старший в семье, и если он девушку взял без моего разрешения, то тем самым обиду нанес и мне, и семье, и всему роду.
– Была обида, – согласился с хозяином гость, – но ведь крови между тобой и ганом Гораздом нет. Город ты вернул под свою руку. А если ты отдашь Злату за смерда, то тем самым нанесешь обиду не только Горазду, но и всему хазарскому ганству. Зачем тебе столько врагов, князь Рогволд?
В словах скифа была своя правда. Конечно, в родстве с ганом Гораздом для Рогволда не много чести, но если рассуждать здраво, то такой зять лучше, чем простолюдин Осташ. Но не может же князь и боготур свое слово нарушить!
– А зачем нарушать? – удивился Карочей. – Отправь Злату на дальнюю усадьбу. И там уж не твоя вина будет, если она попадет в руки Горазда. Пусть тогда Осташ требует жену с гана, а ты будешь не против породниться с новоявленным боготуром.
Рогволд захохотал: предложение гана Карочея ему понравилось. В конце концов, с какой стати князь Берестеня должен вмешиваться в спор из-за женщины? Добудет Осташ Злату – быть по сему, а снесут ему голову хазары – и того лучше. Потеря для Велесовой дружины будет небольшая, а князь Рогволд в любом случае останется в стороне.
– От дружбы с Жучином ты зря отмахиваешься, – вздохнул ган Карочей. – Среди купцов-хабибу он один из самых влиятельных. А если хабибу перестанут подзуживать против тебя Битюса, то он твою вину быстро забудет. И выйдешь ты кругом чист, а чистому любое место, даже самое высокое, не в тягость.
– Это ты на что намекаешь? – насторожился Рогволд.
– Всеволод тебя чуть не вдвое старше, а каждому богами отмерен свой срок. Никто на этой земле не вечен. Так почему бы радимичам после смерти Всеволода не выкликнуть тебя Великим князем?
С Карочеем трудно было не согласиться: если не вмешаются стрела, меч или сулица, то жизненный путь Всеволода закончится раньше, чем путь Рогволда. Сын у Всеволода только один, да и тот здоровьем слаб, а что до братьев, то ни Борислав, ни Богдан не пользуются особой любовью ведунов и волостных князей. Когда после смерти Всеволода встанет вопрос о великокняжеском столе, то многие предпочтут видеть на нем боготура Рогволда, а не боготура Вузлева. Даже среди волхвов многие не захотят усиления Сновидовой семьи. Конечно, Рогволд не желает скорой смерти князю Всеволоду, но будущее свое следует подготавливать уже сейчас.
После бани гости подсели к столу. Меды уже не пили, побаловались слегка греческим вином. Сидели без посторонних, если не считать суетившихся у стола челядинок. Но на холопок почтенные мужи не обращали внимания.
– На твоем месте я бы к Бориславовой дочери посватался, – сказал ган Карочей, с интересом разглядывая кубок фряжской работы.
– А на что она мне? – удивился Рогволд.
– Бориславу Сухорукому великого стола не видеть вовек, но человек он богатый и влиятельный. И если он начнет за тебя хлопотать, то радимичские старейшины его послушают.
– У Борислава своих сыновей трое.
– А хоть бы и десятеро, – усмехнулся Карочей. – Если волхвы не пустили Сухорукого на великий стол, то и его сыновьям путь перекроют. В боготуры-то не вышел ни один из них…
– А Богдан? – напомнил Рогволд. – Младший брат Всеволода?
– Какой из Богдана Великий князь! – махнул рукой Карочей.
Рогволд спорить с ганом не стал – Богдан князю Берестеня действительно не соперник. Вот только захочет ли Борислав Сухорукий помогать родовичу дальнему в ущерб родовичам ближним?
– Я тебе о том же говорю, – пожал плечами Карочей. – Не будет он тебе помогать, пока ты с ним не породнишься. А так у Борислава появится возможность если не для детей великий стол удержать, то для внуков. Если на великом столе утвердится Вузлев, то Сухорукому придется бросать нажитки и бежать из радимичских земель вместе с семьею.
– Сдается мне, что ты не сам это придумал, ган Карочей, – прищурился в сторону гостя хозяин.
– Был у меня разговор с дядькой Бориславом, – с охотою подтвердил скиф. – Ходил он вокруг да около, но дал понять, что заинтересован в твоей дружбе.
– А ты с какой стати хлопочешь за чужой интерес?
– Я не только за чужой интерес хлопочу, но и за свой, – усмехнулся Карочей. – Я сейчас сестричад Великого князя, но случись неприятность с Всеволодом, и среди ближников Битюса я уже никто, захудалый ган бедного скифского рода, и место мое подле кагана будет последним. Ты, Рогволд, если подсуетишься, можешь подняться на самую вершину власти. Ну а мне лестно будет ходить в зятьях Великого князя.
– Каких еще зятьях? – не понял Рогволд.
– Так ведь я к тебе не просто так приехал в гости, а с целью высватать одну из дочерей Твердислава, – улыбнулся Карочей.
– Этого добра мне старший брат оставил с избытком, – засмеялся Рогволд. – Рад буду хоть одну из них сбыть в хорошие руки.
– Значит, договорились, – кивнул головой Карочей. – Твое здоровье, князь Рогволд.
Довольный оборотом дела, хозяин в свою очередь с таким же удовольствием выпил за здоровье гостя и будущего родственника.
– Один человек нам может помешать, – задумчиво протянул Карочей, отставляя кубок в сторону. – Я имею в виду Драгутина.