Шеф Пьер
Шрифт:
Но сегодня вторник, и у меня выходной. Я упаковала еду для пикника, и когда заберу Эмму из школы, мы поедем в парк. В ресторане творилось сумасшествие. Мое обучение было далеко от нормального, и я приходила домой раздраженной благодаря «любимому» Пьеру и его идиотскому поведению.
Я упаковываю корзинку для пикника и одеяло и сажусь в свою машину, чтобы забрать Эмму из школы. Пикник будет для нее сюрпризом, но я уверена, что ей понравится.
Возле школы довольно шумно — в это время родители забирают своих детей.
Я
Хоть я и жду, пока прозвенит звонок, прежде чем зайти в класс, она всегда выходит последней, потому что слишком занята беседой с учителем. Ее маленькое личико всегда светится теплой и счастливой улыбкой, когда она видит меня, и сегодня, надеюсь, она подарит мне ту самую жизнерадостную улыбку.
Я слышу звонок, выхожу из машины и иду к ее классу. Выходят дети, все одеты в школьную форму и радостно болтают между собой.
Когда вижу Эмму, она именно там, где я и думала — возле учительского стола, оживленно разговаривает с преподавателем.
Я стою в стороне и наблюдаю, как она что-то радостно описывает. Теплота и любовь наполняют мое сердце. Без сомнения, Эмма — это величайший дар, который я получила в жизни.
Ее возбужденные глазки смотрят в сторону холла, и она видит меня, стоящую в дверях со слезами на глазах. Ее улыбка меняется с той, которую она дарит окружающему миру, на ту, которая предназначена только для меня.
— Мамочка! — кричит она и бежит ко мне. Маленькими ручками она обвивает мою талию, и ее объятия усиливаются. В эти драгоценные секунды я понимаю, что только что запечатлела воспоминание. Это снимок любви в чистейшем ее проявлении. Важная, драгоценная картина, которая останется со мной до конца моей жизни.
— Я скучала по тебе, малышка.
— И я скучала по тебе. Что мы делаем сегодня? Я не хочу делать уроки, но знаю, что должна, — говорит она, шаркая ногами, пока мы идем к нашей машине.
— Хм-м, ты не хочешь делать уроки? — я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, чтобы поцеловать в лоб.
— Нет, не хочу. А могу я не делать уроки сегодня, мамочка? — она смотрит на меня, ее лицо наполнено надеждой. — Мы можем просто повеселиться? Например, попрыгать через разбрызгиватель, когда вернемся домой? Или, может быть, ты можешь отвезти меня в бассейн? — охотно предлагает она, подпрыгивая вверх и вниз.
— Ни в коем случае мы не поедем в бассейн, и мы не будем прыгать у разбрызгивателя. Еще недостаточно тепло, чтобы заниматься этим.
— Ма-а-ам, — ноет она, и плечи ее опадают.
— Э-э-эмма-а-а-а, — соответствую я ее тону.
— Я не хочу делать домашнее задание. Я хочу играть и веселиться. Домашнее задание не весело. Это скучно.
— Тогда нам повезло, что мы едем в парк.
— Мы? — кричит она,
— Да.
— Только ты и я, или еще с бабушкой? — она возбужденно подпрыгивает возле дверцы машины, ожидая, когда я открою ее.
— Только мы вдвоем. И…
— Да? — ее глаза сияют, и она лучезарно улыбается мне.
— Я собрала нам еду для пикника. После того, как мы погуляем, можно будет пообедать. Но мы не можем оставаться слишком долго, потому что завтра у тебя школа.
— Я так тебя люблю, мамочка, — говорит Эмма, когда садится в машину.
Я лежу на одеяле для пикника в тени старого эвкалипта. Пруд омывает край парка, его воды нежно окутывают песок узкого пляжа.
Это старый парк, который находится здесь многие годы. Здесь есть новая игровая площадка, скейт-рампа и даже огромный батут. Пруд искусственный и неглубокий, скорее детский бассейн для лета, когда жара становится невыносимой, и местным детям нужно место, чтобы охладиться.
— Мамочка, ты покачаешь меня на качелях?
Эмма сняла свои школьные туфли и носки и теперь ходит вокруг, позволяя траве щекотать ее ноги.
— Хорошо, только сначала сниму туфли, потому что мне нравится твоя идея ходить босиком.
— Ты тоже разуваешься? Мамочка, ты смешная, — хихикает Эмма и бежит к горке и качелям.
Сняв обувь, я стою и смотрю в ее сторону.
Моя дочь — это великолепие на земле, которое успокаивает меня и сосредотачивает на том, что важно. Медленно шагая к Эмме, я не могу сдержаться и чувствую огромную дыру в сердце. Часть меня была сломана в одно мгновение.
— Давай, мама, — кричит Эмма, раскачиваясь на качелях.
Когда я добираюсь до нее, она уже хихикает, раскачивается и поднимается все выше и выше.
— Толкни меня, — возбуждено кричит она.
— Если я тебя толкну, то ты можешь перевернуться вокруг рамы.
Я становлюсь сзади, и толкаю ее. Она раскачивается все выше и продолжает смеяться.
— Выше, мамочка, выше.
Я толкаю сильней, но осторожно, чтобы убедиться, что она не поднимется слишком высоко, это может напугать ее. Хотя, судя по тому, как она смеется, думаю, с этим проблем не будет.
Следующие полчаса я качаю Эмму на качелях, но усталости даже не чувствую, потому что награждена счастливым смехом моей девочки.
— Будешь строить со мной замок из песка? — спрашивает она, когда я перестаю толкать ее, и она замедляется до полной остановки.
— Нет, но я хочу попрыгать на батуте.
— Правда? — визжит она
— Ага, давай. Пойдем прыгать.
Солнце начинает садиться над холмами. Близится вечер, возможно, около пяти, и парк быстро пустеет. Лишь несколько детей остаются здесь, но скоро и они все отправятся домой.