Шеф Пьер
Шрифт:
— Холли, — слышу, как кто-то произносит мое имя. — Холли!
Я открываю глаза, и тону в серых глазах Пьера. Он нежно сжимает мои плечи, и я отдаюсь его прикосновениям, наслаждаясь его мягкостью и добротой.
— Пьер, — мне удается произнести хриплым голосом. Мои веки начинают тяжелеть, и я понимаю, что отключаюсь. Я ничего не чувствую.
— Холли, — слышу я в последний раз, прежде чем тьма окутывает меня.
Глава 10
Пьер
—
— Пьер, что он сделал? — спрашивает Ангус, делая шаг в сторону пьяного придурка, валяющегося на дороге.
Смотрю на Холли и вижу, как ее глаза начинают закатываться. Хоть она и сидит на земле, прислонившись к машине, она покачивается и еле держится в вертикальном положении.
— Холли, — говорю я, подбегая и опускаясь на колени перед ней. Она отчаянно пытается оставаться в сознании, но скоро просто отключится. У нее вполне может быть сотрясение мозга из-за того, что пьяный мудак ударил ее головой об машину.
И этот ужасный, тошнотворный звук, когда ее лицо встретилось с холодным металлом автомобиля. Меня чуть не вырвало, когда я услышал его.
— Холли, — повторяю снова, отчаянно желая, чтобы она открыла глаза и посмотрела на меня.
— Пьер, — бормочет она. Я провожу рукой по ее лицу и пытаюсь сделать так, чтобы она оставалась в сознании. Короткий одобрительный звук слетает с ее вишневого цвета губ, и она прислоняется ко мне. — Пьер, — повторяет она, и ее тело неуклюже падает.
— Merde (фр. черт)! — кричу я и ловлю ее прежде, чем головой она ударится о грязный, холодный асфальт.
— Черт! — кричит Ангус и тоже бросается к Холли, чтобы поймать ее, но я подхватываю ее раньше.
— Я слышу полицейскую сирену, — говорит он, выпрямляясь и глядя в сторону переулка. — Пойду и направлю их сюда.
— Холли? — я пытаюсь разбудить ее и нежно потираю ее плечи.
Она издает небольшой стон. Конечно, с ней не все в порядке, но, по крайней мере, я могу надеяться, что ей не угрожает опасность.
Сирены приближаются, и в течение нескольких минут две полицейские машины резко останавливаются в переулке.
— Что случилось? — спрашивает полицейский у Ангуса, в то время как я сижу, прислонившись спиной к машине Холли, и укачиваю ее в своих руках. Я посадил ее к себе на колени, а ее голова лежит у меня на груди.
Чувствую ее теплое, нежное дыхание на своей шее. Слава Богу, что она дышит. Может быть, она потеряла сознание. Ярко-малиновая струйка крови почти перестала течь по ее лицу, но ее одежда испачкана кровью.
Слышу, как полиция допрашивает Ангуса, а «скорая» через минуту останавливается позади полицейской машины.
Работник «скорой» смотрит на меня с Холли
Он быстро подходит ко мне и садится на корточки рядом с нами.
— Что случилось? — спрашивает он меня.
— Эта тварь дотронулась до нее своими руками. Он ударил ее головой об машину, — рассказываю ему и чувствую, как моя челюсть сжимается, пока я смотрю на мужика в отключке.
— Я возьму носилки.
Молодой парамедик встает и идет к задней части машины, откуда вытаскивает каталку и катит ее ко мне.
Не похоже, что он слишком торопится, и это выводит меня из себя.
Еще один парамедик подходит, и они оба пытаются забрать Холли из моих рук.
— Я сам, — говорю я и прогоняю их прочь.
Я встаю, все еще прижимая Холли к себе, и кладу ее на жесткую каталку. Они пристегивают ее ремнями и катят к задней части скорой. Держа ее за руку и нежно поглаживая, я иду с ними.
— Вы ее супруг? — один из них спрашивает меня.
— Non, — отвечаю я.
— Вы не можете поехать с нами.
— Merde! Конечно, я могу.
Нахмурившись, я сжимаю челюсть.
— Хм... — он смотрит на меня, потом на своего коллегу. — Извините, но вы не можете.
— Fils de salope (фр. сукинсын)! Я не отпущу ее одну. Когда она проснется, ей будет нужен кто-то, кого она знает, — я почти кричу.
— Что за дела, мужик? — спрашивает парамедик, глядя поочередно то на меня, то на напарника.
— Ничего. Я еду, точка, — мой голос становится все более несдержанным, более угрожающим. И поэтому один из офицеров подходит к нам.
— Пусть они делают свою работу. Если хочешь — поезжай в больницу, чтобы увидеть ее. Но сейчас ты ей совсем не помогаешь, — говорит он, останавливаясь рядом со мной.
— Non, я тоже должен поехать с ними.
— Послушай, — начинает он, и его голос понижается, становясь более искренним. — Я понимаю, что тебе, наверное, она нравится, и ты хочешь позаботиться о ней…
— Non, она мне не нравится, — говорю я, прерывая его.
— Действительно? Ну, значит, она не твоя забота.
Мы стоим несколько секунд, но затем я отступаю и отпускаю ее руку.
Она мне не нравится. Она дура, просто сотрудник в ресторане. Женщина, которая достает меня и постоянно спорит со мной, ничего больше.
— Пьер, — зовет Ангус, вырывая меня из душевного потрясения. — Пусть они делают свою работу. Мне нужно позвонить ее семье.
Следующие несколько минут пролетают очень быстро, и пьяного мудака тоже увозят на другой машине скорой помощи. Его запястья наручниками прикованы к каталке. Полицейские остаются, чтобы поговорить со мной.