Шеф Пьер
Шрифт:
— Холли, — говорит он и останавливается, прежде дойти до стола.
— Пьер, — приветствуют его.
И он молчит целую неудобную минуту. Его взгляд путешествует по мне, начиная с глаз, опускаясь к груди, затем к моему животу.
В этот момент все исчезает. Звуки не слышны, движения не ощутимы. Есть только Пьер и я. И его напряженный взгляд рассказывает жаркую сказку: дразнящую, ненасытную историю о мужчине, чье желание заставляет изнемогать от жары. Неистовая дрожь пробегает вниз по спине, во рту пересыхает, и я задерживаю дыхание.
— Холли, —
Черт! Я хочу почувствовать, как этот скрипучий голос проскользнет между моих губ, чтобы зажечь и контролировать это страстное желание моего отчаянного тела. Я хочу, чтобы он дал мне то, что было в кабинете: прикосновение ненасытного мужчины, ощущение его голодной ласки, запах его решительной страсти.
Кто-то откашливается, и я мгновенно возвращаюсь обратно в комнату для персонала.
Оглядываюсь и вижу, что Джастина обмахивается, а остальные избегают смотреть мне в глаза.
Пьер продолжает смотреть на меня голодным взглядом. Я стараюсь больше не смотреть на него, потому что, черт, его взгляд такой решительный и обжигающий. И сейчас, с затуманенной головой, я хочу его.
Опять я слышу, как кто-то откашливается, но на этот раз сильнее, почти зло.
В этот раз я поворачиваю голову в сторону шума, и вижу злобный взгляд Ангуса.
— Извините, — бормочу я и смотрю в другую сторону, на невидимое пятно на столе, чтобы отбиться от внимания Пьера и всех остальных в комнате.
— Пьер, — говорит Ангус, побуждая его говорить. Но он молчит. И мое чертово сердце бьется быстрее. — Пьер, — повторяет он снова.
Чувствую, что мои щеки краснеют, а капли пота собираются и скатываются по спине. Случайно смотрю вверх из-под ресниц на Пьера. Его поза решительная, и воздух потрескивает между нами.
— Фирменное блюдо дня — запеченные на медленном огне бараньи ножки с соусом из красного вина с молодой морковью и картофель в панировке, — сообщает он, но не отводит от меня взгляда. Пьер выпячивает грудь и выпрямляется в полный, пугающий рост. — Холли, я хочу, чтобы вы попробовали, — говорит он, одновременно предлагая мне столовые приборы.
— Я сегодня не на обслуживании. Пускай другие попробуют.
Боже мой, то, как он надвигается на меня, говорит всем остальным отступить. Как будто он молча объявляет всем, что я его. Из-за напряженной обстановки в комнате со мной что-то происходит, отчего кровь быстро пульсирует в моих венах, а сумасшедшие бабочки трепещут в животе.
— Попробуй, — снова говорит он, его голос низкий и хриплый.
Боже! Почему тут так жарко?
— Ладно, — удается сказать мне, хотя, уверена, получилось у меня это с придыханием.
Пьер накалывает немного еды на вилку и подносит ее ко мне. Я протягиваю руку, чтобы взять ее, но он качает головой, сжимая губы.
Он подносит еду к моему рту и ждет, пока я разомкну губы, чтобы осторожно опустить идеальный кусочек в мой рот.
Чувствую каплю соуса на нижней губе, и слизываю ее
Взгляд Пьера опускается на мои губы, и я наблюдаю, как он делает вздох.
— D'elicieux (фр. вкусно), oui, — говорит он.
Думаю, он только что сказал «вкусно», но это прозвучало так, будто он не спрашивал меня, а утверждал.
— Это очень вкусно, Пьер, — отвечаю я, но стараюсь избегать его напряженного взгляда.
Смотрю на персонал и вижу, что Кэтрин с Джастиной отвернулись, хотя наблюдали за мной, когда я пробовала.
Какого черта только что произошло?
Гастрономическое порно в лучшем его виде с чертовски сексуальным французским шеф-поваром.
Хм... это странно.
Остаток собрания проходит очень медленно. Пьер говорит, но продолжает смотреть на меня. Все остальные в комнате поворачивают головы, будто смотрят теннисный матч. Они смотрят на него, когда он говорит, а затем быстро поворачивают голову влево, чтобы увидеть, каков будет мой ответ. Хоть и замечаю это периферийным зрением, я стараюсь держать себя в руках и оставаться профессионалом.
Когда Пьер и Эрик уходят, взгляд Ангуса довольно легко интерпретировать как смертельный и раздраженно-злой.
Он выходит вскоре после Пьера, и я остаюсь с оставшимся персоналом один на один в комнате.
— Боже, думаю, мне нужно пойти домой и сменить трусики, — выпаливает Кэтрин, разрушая напряжение в комнате. — Что происходит между вами двумя? — спрашивает она.
— Черт возьми, это было самое сексуальное, что я когда-либо видела. Это был мой личный порно-канал. Кто знал, что Пьер может быть таким сексуальным? А как он кормил тебя? Клянусь, Холли, мне пришлось сжимать бедра, когда он отвел твои руки и кормил тебя. Я даже услышала, как Эндрю простонал, — говорит Мэдди.
— Не правда, — отвечает Эндрю, хотя кончики его ушей краснеют.
— Мы все сделали то же самое, кроме Ангуса. Он выглядел взбешенным. Но, черт, девочка, я пойду домой и позабочусь о себе с этим образом в голове. Что происходит между вами двумя? — спрашивает Мэдди, одновременно обмахивая себя и притворяясь, что задыхается и горит.
— Ничего, — честно отвечаю я. Или почти честно.
— Я буду представлять это так часто, как только можно. Ты видела, как он кормил тебя? Боже мой, могу только представить, как он будет смаковать твое тело в постели, — говорит Кэтрин.
Я не могу сдержаться и усмехаюсь.
— Жаль вас разочаровывать, но ничего не происходит между мной и Пьером. — Я встаю и провожу руками по бедрам, чтобы разгладить юбку. — Если вы все пойдете на свои места, то мы откроемся, и это будет тяжелый вечер.
Они стонали, пока вставали. Я ничего им не сказала и заставила пойти работать.
Пока я иду за ними из комнаты персонала, прохожу мимо кухни и замечаю Пьера, готовящего что-то в большой кастрюле. Возле него стоит коробка с магазинным покупным куриным бульоном. Я останавливаюсь, когда он поднимает ее и наливает в кастрюлю.