"Шёл Майский Дождь..."
Шрифт:
Что делает Человека Сильным, Добрым, Благородным и Красивым...? Его таким делает..., только Любовь...! Она понимает, принимает и разделяет Всё - своим Участием, своим Сочувствием. Любовь любит и умеет находить во всем Добро, Мир и Красоту. Она в них, безоговорочно Верит. Она Их везде ищет и находит.... Любовь прощает даже жестокосердие и прощает осуждающего. Самая тяжелая задача Любви - это Прощать отсутствие ее у других, находить прощение для чьей-то нетерпимости, прощать того, кто сам прощать не умеет. Нет на свете более утешительного, более прекрасного и более чарующего Чуда, чем Любовь,
И Максим чувствовал, что он, скорее всего, выберет второе, пройдёт стороной. Пройдёт транзитом, как курьерский, скорый поезд, мимо незначительной, и не представляющей теперь уже, никакого интереса и значения для него, очередной маленькой, железнодорожной станции. И что он, Максим, больше не станет вонючим, помойным псом, собирающим чьи-то грязные ошмётки. В эту распроклятую очередь, сетью которых опутана вся Земля, весь наш дерьмовый, несправедливый мир, он никогда больше не встанет. Никогда...! Потому, как он всегда должен быть только первым, а значит, пусть хоть и относительно, но всё же, максимально чистым.... Но первым, по настоящему, и на самом деле. А вовсе никак-либо иначе...!
Максим отчего-то именно сейчас, вспомнил один случай, который произошел с ним давно, в студенческом общежитии, когда он еще учился в техникуме на четвёртом курсе, на своём далёком Урале: В комнату, не вошёл и даже не вбежал, а почти галопом, очень радостно, вприпрыжку прискакал староста группы, Паша Гасилов....
– Слушай Макс, тут дело такое! Ну, в общем короче, сняли мы одну деваху.
Она сейчас здесь в общаге, в одной из комнат. В общем, это моя хорошая знакомая. Ну, я её уговорил, что, мол, ты, да я, да ещё может пара ребят, "поиграют" с ней. Она согласилась. Это её решение, а мы всегда готовы в таком деле даме помочь.... Для общей пользы и житейской радости. Я правильно излагаю Макс...? Так, что путь к её телу, свободен дорогой....
– Ну, тогда я первый...!
– почему-то не совсем уверенно, и что-то очень нехорошее предчувствуя, попытался застолбить своё первенство на девушку Максим.
– Нет Макс, я думаю, что это будет не совсем правильно и справедливо. Ведь это я с ней проделал основную агитационную работу. Уговорил, убедил её! Иначе бы её здесь и не было вовсе. Поэтому будет логично, если первым буду я, ну, как основной агитатор и сексуальный затейник. Ты согласен с этим Макс...?
Максим лихорадочно соображал. Он был не прочь сейчас порезвиться с девчонкой, но его что-то сдерживало, не пускало. Паша был его другом, но Максим, пока по неведомым ему самому причинам, всё равно не хотел быть вторым. Ну не хотел почему-то и всё тут....
Паша увидел, что Максим находится в неком тихом замешательстве и определённой "сексуально-творческой" нерешительности. Максим колеблется.... Паша всё своё умение, всё своё мастерство агитировать, перенёс на своего друга...!
– Да может, я и не буду иметь с ней никакого дела, всё-таки знакомая...
– сказал он, внимательно наблюдая за Максимом - Так, поболтаем немного о том, о сём, и всё на этом. Я от этого не обеднею. Только смотри Макс, об этом никому из ребят не говори. А то не поймут засранцы. Смеяться будут. Ну, ты как ?
Максим не совсем уверенно, но всё же произнёс.
– Ладно, Паша, договорились. В какой она комнате...?
– В 21-ой Макс..., уже годами проверенной....
– Хорошо, я буду наблюдать за комнатой, когда ты из неё выйдешь.
Гасилов вышел на удивление быстро, минут через пятнадцать. Был немного взъерошен, щеки розовели....
– Ну, что? Как...!?
– спросил уже немного взволнованный Максим.
– Всё нормально Макс, заходи...
– скороговоркой выпалил Паша, и по-свойски, по-дружески, чуть ли не силком затолкал Максима в комнату.
Дверь закрылась, в комнате было темно. Свет не горел.
Когда глаза, через несколько секунд привыкли к темноте, Максим увидел, что на кровати кто-то лежит.... Сердце у Максима забилось в ускоренном темпе. Он подошёл поближе к кровати и увидел, что девушка лежит под одеялом, на боку, отвернувшись к стенке. Довольно длинные волосы рассыпаны по плечам и немного оголённой спине.
– А почему мы без света сидим, радость моя...?
– пытаясь как-то наладить контакт с потенциальным объектом любви, пропел Максим.
– Неужто мы стесняемся...!? Давай всё же мы посмотрим друг другу в глаза, перед тем, как заняться более серьёзным, познавательным и приятным делом.
Максим был уже готов к любовной игре. Вернее, к бесшабашному блуду.
Об этом красноречиво говорило сердце и учащённое дыхание, да и кое-что другое тоже.
Максим подошёл к выключателю, что бы включить свет и услышал позади себя, с её стороны какие-то странные звуки. Они напоминали толи приглушенный смех, толи просто, какое то непонятное гыгыканье. Гы-гы-гы...!
– Какая-то странная чувиха...! (прошу за него прощения, "гёрл...") - с определённым чувством досады подумал Максим.
– А может уродина, какая-нибудь...!?
Он сел к ней на кровать.
– Ну, давай повернёмся красавица. Чего ты в стенку то уткнулась...? Не бойся, я не кусаюсь. И я даже добрый бываю....
Она продолжала лежать, как и лежала, плечи её как-то странно вздрагивали, и раздавался всё тот же странный звук, - Гы-гы-гы....
Максим уже теперь довольно решительно взял её за плечи и перевернул на спину. Когда она взглянула ему в глаза, он на какой-то момент просто остолбенел. Потерял дар речи. На него снизу смотрел Ёжик. Смотрел и приглушённо гыгыкал, давясь от едва сдерживаемого смеха.
– Гы-гы-гы.
– Перед ним лежал Мишка Ежов из параллельной группы. Это у него, у Ёжика была длинная причёска, как у девушки, за что ему нередко доставалось от преподавателей.
Максим, наконец, то всё понял...! Его просто разыграли. Развели, как простого лоха. Повеселились что называется! Развлеклись просто на славу. Вот рвань уральская! Ну, что тут поделаешь...!? Случается иногда и такое. И на старуху бывает проруха. А все молодухи, как известно, есть ничто иное, как обыкновенные, потенциальные старухи.... И каждой из них, в этой жизни, придётся быть непосредственным участником, этого горького и необратимого процесса, по потере своей красоты и привлекательности, своего физического увядания, до конца выпив эту горькую чашу.