Шелест тайн
Шрифт:
— Радий, я тебе никто и не в праве указывать, — все-таки отвела взгляд. — И не мне тебя судить. Ты можешь не говорить кто ты, если хочешь. Но я должна быть уверенна в том, что ты не причинишь вред людям, с которыми мы путешествуем.
Слегка наклонила голову. Волосы, которые я не успела собрать в косу, закрыли лицо. Так легче.
— В этом случае ты сможешь пообещать… неприкосновенность? Что не станешь причинять мне вред не магией, ни мечом? — спросил Радий с интонацией, которую я не смогла разобрать.
— Обещаю, — ответила я, все так же, не убирая завесы
— И не станешь избавлять мир от злобного монстра? — со злой иронией, почти ожесточением спросил наемник. Влас удивленно посмотрел на друга, но я этого не заметила.
— Не стану. Я не предаю друзей, — еще тише сказала я, проглотив комок в горле. — Даже, если они предают меня. А вы стали для меня друзьями. По крайней мере, мне так хотелось думать.
«Вот такая я, — с бессильной злобой думалось мне. Я досадовала на собственную откровенность, которая для них, может, ничего и не значила. — Честная, гордая, бескомпромиссная. Неприкрытая правда. А ведь, не соврала: друзей я не предам… даже если они предадут меня. Просто не смогу».
Удивленно вскинула голову, когда чужая прохладная ладошка с тонкими длинными пальцами опустилась на плечо. Влас улыбнулся мне и вкрадчиво спросил:
— Руфь, разве мы давали повод сомневаться в нас? И почему ты решила, что не сможешь больше быть нам другом?
— А разве после того, что я здесь устроила, после допроса с пристрастием, вы сможете общаться со мной, как прежде? Ты, Радий, сможешь? — посмотрело на него в упор. Сердце предательски готово было выскочить из груди от волнения. Мне казалось, что его стук слышен на другом конце леса. Мужчина подошел ближе ко мне, сверкнул глазами. А мои уже не светились, лишь устало поблескивали, время от времени.
— Я никому не причиню вреда. Но если на меня нападут, убить себя тоже не дам, — тщательно обдумывая слова, сказал Радий. Я согласно кивнула. — Руфь, для тебя не важно… что я не человек?
— Радий, — грустно вздохнула. — В этом вопросе можешь рассчитывать на мою лояльность. Смогла бы я жить среди эльфов и оборотней, если бы страдала приступами ненависти ко всем, кто людьми не является?
— И ты не боишься? — удивленно спросил наемник.
— Тебя? Сейчас — нет, — подумав, ответила я. — Того, кто ты на самом деле — немного, но не слишком.
— Странный ты человек, ведьмочка, — покачал головой Влас.
— Однажды я слышала такую фразу, что страшнее человека зверя нет. Я с ней не до конца согласна, но в жестокости с людьми мало кто сравниться. Не все, конечно, — грустно ответила я. Мой народ всегда был жесток ко всем непохожим. Если думаешь не так, как все, если делаешь не так, как принято у остальных, если живешь по-другому — то тебя сторонятся, избегают, даже ненавидят. Желание извести все необычное, другое — доведено иногда до абсурда.
— Ведьмочка, а ты была права, — перевел разговор с неприятной темы Радий, и я была за это благодарна ему.
— В чем же?
— Ты невольно угадала — я змей.
— ЧТО? — поперхнулась воздухом я. Какой он, на фиг, змей?! Последнюю мысль я и озвучила.
— Радий выразился не совсем
«Спокойно, спокойно, — убеждала я себя. — Не нервничаем. Так, ротик закрыть, а то он как-то не эстетично распахнулся. Дракон! Надо же!»
— Руфь, — позвал меня Влас, обеспокоенный моим состоянием. Да уж, глазки — округлившееся до невероятных размеров, челюсть, стремящаяся отдавить ноги — с близкого расстояния, хотя и в темноте, наемники заметили.
— Видимо, правда нашей ведьмочке пришлась не по вкусу, — хмыкнул молчавший доселе зеленоглазый.
— …, - эмоционально высказалась я. Теперь глаза округлились у мужчин. — Дракон! Нет, правда что ли?! — подбежала к Радию и пару раз ткнула в него пальчиком. И почти с восторгом взглянула на мужчину. — Ты не врешь?
Схватка с дэони показала, что Радий прекрасно видит в темноте, и сейчас заметив блеск в моих глазах, он подозрительно покосился на пальчик, который я так и не убрала.
— А я думала, что драконов не существует! Или это просто огнедышащие недалекие ящерицы-переростки, которые только воруют скот, поджигают деревни и портят девиц, — просто сказала я. Влас закашлялся. Простудился, что ли?
— Я не делаю этого! — возмутился горе-дракон.
— А как насчет девиц? — невинно поинтересовался черноволосый, справившись с приступом кашля.
Мне показалось или Радий действительно покраснел? Черт! В темноте не разберешь!
— Ладно, — милостиво согласилась уйти от темы. — Давайте присядем. Поболтать нужно, — дождавшись пока все мы займем положение «сидя» у той самой березки, продолжила. — Радий, потуши ночное освещение, а то выйдет кто-нибудь и заикой останется.
Что-то невнятно буркнув, наемник «переключил» глаза в обычный режим. Зажгла небольшой светлячок в метре от нас: не люблю, когда не видно собеседника, с которым говоришь.
— Не слишком ли спокойно ты восприняла эту новость? — полюбопытствовал Влас. — Я был сильно поражен, когда узнал.
— Мне кажется, что за последний год я разучилась удивляться, — тонко улыбнулась, повела плечами. — О драконах я ничего не знаю, если не считать автобиографию одного героя. И еще мне интересно, как вы, ребята, познакомились. Не просветите ли?
Приятели переглянулись и заухмылялись.
— Это довольно… забавная история, — пояснил черноволосый на мой заинтригованный взгляд. — Видишь ли, около восьми лет назад я считал себя драконоборцем.
Из последовавшего рассказа выходило, что дело было так: душа восемнадцатилетнего Власа отчаянно требовала подвига. А подвиг должен быть такой, чтобы, как минимум, прославить юношу на все королевство.
С ранних лет Влас обучался воинскому делу, поэтому стезю выбрал соответствующую. Здраво рассудив, что спасать мир — дело хлопотное и большей частью неблагодарное, да и претендента на роль Главного Злодея не намечается (жизнь в последние годы была отвратительно спокойной), Влас выбрал деяние менее масштабное, но славы по его расчетам должно хватить для первого раза. Планы будущего великого героя были, чуть ли не наполеоновские.