Шелет
Шрифт:
— Тут точно никого больше нет? — поинтересовалась девушка, не спеша подходить ближе.
Роман медленно помотал головой. Риоза, чьи волосы намокли и прилипли к голове, а платье и вовсе облепило стройную фигурку, выглядела крайне соблазнительно. По крайней мере, Роман так помнил. Он помнил, что такое должно нравиться мужчинам. Хотя сам не испытывал абсолютно никакого влечения. То есть понимание красоты присутствовало, но это была красота скульптуры. А вожделеют к мраморным грудастым красавицам только всякие извращенцы или сошедшие с ума скульпторы. Ни тем, ни другим Роман не являлся.
— Но… Ты ведь спас меня, да?
Роман кивнул.
— Зачем?
Роман пожал плечами. Что тут можно ответить, учитывая его скудный словарный запас? Впрочем, девушке, похоже, ответ и не требовался. Она опустила топор, продолжая настороженно смотреть на скелета. Помедлив, Риоза спросила:
— Хочешь пойти со мной?
Роман замер. Этого вопроса он подспудно ждал всё это время. С того самого мига, когда он вступил в схватку с вурдалаками, он подспудно жаждал избавиться от снедающего его изнутри одиночества. Неужели это ожидание было не напрасным? Неужели эта промокшая малышка сможет стать ему другом?
«С какой стати? Заведёт тебя в город, а потом отдаст каким-нибудь палачам. Расчленят тебя на части и закопают. Или вообще выставят в клетке. Будешь как обезьяна в зоопарке, веселить людей…»
Роман кивнул. Пусть жизнь снова макнёт его с головой в дерьмо, но он больше не мог быть один. Ему надоело существовать самому по себе, слоняясь без смысла. Конечно, Госпожа просила его жить, но разве это жизнь? Не лучше ли будет умереть окончательно, если во всём этом мире не найдётся даже одной живой души, которой он будет действительно нужен?
— Отлично! Тогда… Пойдём?
То, что сделала Риоза в следующую секунду, полностью перевернуло душу Романа. Девушка опустила топор и протянула к нему открытую ладошку. Скелет даже не сразу сообразил, что надо делать. Он смотрел на маленькие пальчики, на тонкую руку. Риоза была такой невинной, такой… беззащитной. И она доверилась ему! Протянула руку! Скелет, не веря своим глазам, вытянул свою правую руку и осторожно коснулся девичьей ладони. Риоза порывисто схватила его и потянула.
— Пошли! Познакомлю тебя с папой!
Шагая за непоседливой хулиганкой, что буквально тащила его за собой за руку, Роман чувствовал, как внутри всё клокочет и плавится. Он менялся прямо на глазах. С этого момента и до последнего мига своей не-жизни Роман будет защищать эту кроху. В одну секунду Риоза стала центром его вселенной, смыслом существования. Даже образ Госпожи, всегда горящий в сознании, отступил и поблёк перед ней.
Шагая под дождём, держа в руке хрупкую девичью ладошку, Роман чувствовал, как преображается мир вокруг него. Холодный, злой, переполненный насилием и горем исчезал, уступая место свету и надежде. Именно надежде. Роман только сейчас осознал, насколько сильно устал от одиночества. Ведь он всё время был один. С того момента, как осознал себя и потерял Госпожу, скелет путешествовал и сражался только ради себя. Рисковал своей не-жизнью просто ради того, чтобы увидеть ещё один рассвет. Рассвет, в котором по большому счёту не было никакого смысла. Не было до этой ночи.
Поднимающаяся изнутри радость и эйфория распирала изнутри. Роману хотелось прыгать, орать во всю глотку, танцевать под дождём. Но вместо этого он послушно шагал за семенящей девушкой, робко держа её за руку. Внешне бурлящие внутри него страсти никак не отображались. Роман полностью отрешился от всех угроз
Витрио де Фьер был алхимиком. Эта профессия досталась ему по наследству от отца, а тому — от деда. Будь у него сын, он бы передал все свои знания ему. Однако у него имелась только дочь. Жена погибла почти пятнадцать лет назад, сгорев за несколько дней от лунной лихорадки. Боль от её смерти останется с ним навсегда. Даже мысли о том, что его дело пропадёт, заглохнет без следа, не могли сподвигнуть вдовца жениться снова. Хотя в его окружении хватало женщин, которые были бы не прочь окольцевать столь выгодного жениха.
Дочери же передавать дар алхимии было бесполезно. Не потому, что Витрио был убеждённым консерватором, считающим, что семейное дело должно продолжаться только по мужской линии. Причина заключалась в характере Риозы. Её непоседливость и порывистость ничем нельзя было усмирить. А качества эти были крайне нежелательны для того, кто смешивает магические порошки и создаёт артефакты, напитанные волшебством. В деле алхимии требовалось терпение и усидчивость.
Однако, несмотря на это, Риоза оставалась для отца настоящей звёздочкой, настоящей принцессой. Её лёгкий нрав, оптимизм, весёлость невольно заражали окружающих. Даже обычно хмурый Витрио сразу начинал улыбаться, когда видел свою дочь. Он прощал ей всяческие шалости, хотя иногда и делал вид, что сердится. Сегодня был как раз один из таких дней.
Праздник Третьего Рассвета всегда был праздником молодёжи. В этот день им позволялось очень многое, почти всё. Считалось, что даже случайный ребёнок, зачатый в этот день и в особенности ночь, будет крайне удачливым по жизни. Разумеется, в этих предрассудках была серьёзная доля заблуждений, но имелась и определённая логика. По крайней мере, даже Витрио знал почти дюжину примеров, когда такие люди достигали серьёзного успеха.
Тем не менее, его Риозе ещё рановато было становиться матерью. Едва разменявшая шестнадцатый день рождения, она ещё была полна ребяческого оптимизма и наивности. Пусть погуляет, порадуется, а завести семью она всегда успеет. С её-то лёгким нравом и симпатичной мордашкой это не составит большого труда. А уж приданым он её обеспечить сможет.
Поэтому в эти ночные часы, которые вот-вот должны были истечь, сменяясь утром, Витрио нервничал. Риоза, при всей своей ветрености имела некоторое понятие об ответственности. И никогда раньше не задерживалась так надолго. Тем более, в такую ночь.
Очередной раскат грома вызвал невольную дрожь. Старый алхимик хорошо знал, что может нести с собой это природное явление. Не зря во всех древних и не очень легендах Зло всегда приходило с грозой. Гнев неба часто имел под собой мистическую подоплёку.
Домик алхимика стоял на окраине Луа. Небольшой городок на самой далёкой периферии Империи Стиазор, почти на границе с Гибельными Пустошами и королевством Умбру. Несмотря на такое зловещее соседство, место было крайне мирным. Именно в силу своей удалённости от основных земель Империи. Никому не было дела до дюжины небольших поселений, раскиданных по равнине вдоль реки. Даже исчадия тьмы, терзающие мир, предпочитали игнорировать эти места. В значительном смысле, именно такая мирная жизнь и стала главной причиной, по которой столичный алхимик перебрался с семьёй в здешние края.