Шелк
Шрифт:
Врачи пытались кормить ее внутривенно. И Жанна ощущала себя поросенком, которого готовят для заклания. И по ночам, оставшись одна, Жанна вырывала из руки иглу. Ее тело немело, не слушалось, и она лежала на кровати, задыхающаяся, беспомощная, как куколка, личинка, в которую силком запихивают пищу. Этакий двадцатилетний эмбрион. Отпустите меня. Отпустите.
– Мы только хотим помочь вам, – говорили врачи. И никто, никто не слышал ее безмолвного крика: «Помогите мне! Не этому ненавистному телу, которое властвует надо мной. Помогите мне».
– Мисс Браун, вы умрете, если и дальше будете терять в весе. Вы понимаете это?
Что они знают о смерти? Есть тюрьмы без решеток
– Какая ты счастливая.
Гул в ушах затих. Жанна вдруг поняла, что Джули смотрит на нее не так, как это делали врачи. Те глядели, но не видели, трогали ее, но ничего не ощущали. А Джули улыбалась, словно была единомышленницей.
– Мне постоянно приходится сидеть на диете. Наверное, в кинокамерах больше калорий, чем в пирожных с кремом. – Она показала белые атласные брюки. – По-моему, ты в них влезешь.
Не успев опомниться, Жанна оказалась в ванной с охапкой одежды в руках: белые атласные брюки, кремовые колготки, белая блуза с длинными рукавами, отделанная кружевным воротником и манжетами, старая фетровая шляпа, которая вполне могла сойти за треуголку пажа, если согнуть и смять ее соответствующим образом. Жанна медленно оделась, чувствуя странную пустоту и слабость в теле. Джули не оставила ей другого выхода. И это произошло в тот момент, когда она взглянула на нее и увидела не безобразную плоть, а скрытое желание – быть прекрасной и обрести свободу.
В одежде Джули Жанна ощутила себя… не то чтобы заново родившейся… нет, просто другой. Как будто ей передалась частица чужой красоты и уверенности. Кофта оказалась слишком длинной, она сползала с плеч, а рукава закрывали запястья. Но тонкая ткань так нежно касалась тела! Жанне нравилось, что ее фигура скрыта за складками. Правда, берцовые косточки проступали сквозь брюки, точно у мальчишки. Глядя на свое отражение в зеркале, Жанна вдруг почувствовала себя очень юной и легкой. Или это не она, а какая-то незнакомка? Жанна быстро отвела взгляд.
У Джули ее внешний вид вызвал полное одобрение:
– В последний раз я надевала эти брюки в тринадцать лет, изображая Гамлета. Отлично смотрятся.
Жанне показалось, что она стала выше ростом. Все хорошо. Все будет хорошо. Ведь Джули понравилось.
Гордо, даже с энтузиазмом она заняла свое место позади Джули, подхватила ее шлейф, и девушки вышли в коридор. Из большого зала, который находился на первом этаже, доносился гул голосов. Жанна не отрывала глаз от прямой спины Джули. Нельзя думать об этих людях, надо сосредоточиться на главном. И волноваться не стоит. Джули прикроет ее, защитит. «А из меня получится прекрасный паж», – решила она и вздохнула с облегчением. Паж – это все равно что невидимка.
Откуда-то из-за высокого плоеного воротника раздалось шипение:
– Сюда! Идем сюда.
И они направились к верхней площадке мраморной лестницы – медленно и торжественно, под аккомпанемент шуршащей и поскрипывающей старинной материи, стараясь шагать в ногу, как сиамские близнецы. Конечно, Джули была права. Мало того, что пышные рукава и кринолин мешали ей смотреть вниз, – она не сумела бы одолеть ступеньки, волоча за собой такой длинный шлейф. А он великолепен и стоит потраченных на него трудов. В мерцающем свете свечей, горящих в большом зале, золотые нити и драгоценные камни переливались и блестели.
Джули не замедлила шаг, ни на йоту не отклонилась от своего пути. А у Жанны чуточку быстрее забилось сердце.
Осталось всего несколько ступенек. Жанна шла очень осторожно. В ее черные бальные туфли – на три размера больше, чем нужно, – была подложена вата. Чего бы это ни стоило, она не имеет права оступиться и испортить Джули минуту ее великого торжества. Краешком глаза Жанна заметила Грея. Его напудренные волосы казались серебряными. Он непринужденно переходил от одной группы гостей к другой, и только ливрея указывала на то, что этот человек – слуга и принадлежит другому кругу общества. А толпа-то, толпа! Напудренные лица, монокли, маски и мушки… Гости Джули словно сошли со страниц «Рейкс-прогресс». Везде шелк, сатин, расшитый бархат. Нарумяненные щеки, блестящие глаза, гул приглушенных голосов, изредка прерываемый пронзительно громким смехом.
– А вот и мой кузен. Посмотри-ка на него! Жанна как раз повернула голову, а потому услышала шепот Джули. Проследив за ее взглядом, она увидела лысого здоровяка в вычурном бирюзово-золотом костюме. Наряды других гостей тускнели перед таким великолепием. Он разглагольствовал о чем-то, окруженный толпой очарованных слушательниц.
Жанна затаила дыхание. Что он подумает, увидев Джули? Что скажет? Ведь его кузина выглядит потрясающе. И вдруг у Жанны задрожали руки – но не только от нервного напряжения. Внутри все кипело от радости. Но постойте-ка… Там, в зале, явно что-то происходило. Среди гостей возникло легкое замешательство, раздался нестройный шум взволнованных голосов. Еще ничего не видя, Жанна почувствовала, как изменилась атмосфера, – она стала тяжелой и напряженной, словно вот-вот должна грянуть гроза. Похоже, они здесь непрошеные гости. Жанна спряталась за юбку Джули, стараясь казаться как можно меньше. Ее терзали самые дикие предположения. Что же стряслось? Неужели булавка выскочила? Или воротник съехал набок? Или – не дай Бог – что-нибудь порвалось, несмотря на все ее усилия и осторожность? Тяжело дыша, Жанна ждала, обуреваемая желанием поднять глаза и не осмеливаясь сделать это.
А Джули, как бы ничего не замечая, остановилась почти у самого подножия лестницы, постукивая своим белым веером по золоченым перилам. Этот резкий звук был подобен ружейному выстрелу. Гости разом задрали головы. По залу пронесся глубокий вздох. Шелковая ткань выскользнула из рук Жанны. Только теперь она поняла, в чем дело. Люди, стоящие вокруг, были в костюмах восемнадцатого века – под стать великолепному интерьеру. И ни одна деталь туалета – начиная от панталон до колен и заканчивая моноклями, висевшими на шнурках, – не выбивалась из общего стиля. В этой толпе размалеванных дикарей они с Джули, одетые по моде елизаветинской эпохи, казались анахронизмом. Целых два века отделяло их от других гостей. Какое оскорбление вкуса! Вызов – тонко и точно рассчитанный.
И вот последняя ступенька.
– Джули! – Их тотчас окружила плотная стена людей с горящими от любопытства глазами. – Ты божественна! Как тебе удалось это, Бог мой?
Жанне стало жарко от изучающих пристальных взглядов. Вопросы и восклицания вились вокруг них с Джули, как назойливо жужжащие мухи, надвигаясь все ближе и ближе. Скоро гости узнают, кто смастерил этот наряд, и тогда… Жанна в отчаянии огляделась по сторонам. Что же будет? Она ведь здесь чужая, она попала сюда случайно!