Шелк

Николсон Кэтрин

Грей медленно приближался к столу. У Жанны сжалось сердце. Казалось, еще немного – и оно перестанет биться вовсе. Ну как же она сразу не поняла! Конечно, он зашел на кухню, чтобы проверить, все ли готово для ужина. Жанна застыла, глядя на зияющее белое пятно посреди стола. Шириной с Аляску. Прежде там стояло блюдо с тортом.

Между тем Грей изящным, будто отрепетированным жестом откинул с запястий кружевные манжеты, взял со стола большой кувшин пунша и, наполнив бокал, протянул его Жанне:

– Это придаст вам сил.

Смутившись, она взяла бокал.

А что еще ей оставалось делать? И украдкой взглянула на Грея. Его лицо было прекрасным – даже при резком искусственном освещении. Но о чем он думает? Непонятно. Если Грей и заметил отсутствие торта, то виду не подал и продолжал вести себя спокойно и учтиво, как того требовал этикет. Разве что в глазах мелькнула искорка любопытства, словно ему было интересно, что же предпримет Жанна.

Желтоватая жидкость оказалась густой, как сироп. Тяжелый пряный запах лимонной цедры и каких-то специй вызвал запретные воспоминания. Сладкое шерри, бисквиты на противне. Ее восемнадцатилетие. «Теперь ты уже взрослая». Сколько прекрасных слов, улыбок, пожеланий… А через неделю Жанну отвезли в больницу. И не было больше ни сладкого шерри, ни поздравлений.

Молчание слишком затянулось. Жаль, что некуда скрыться от пронизывающего взгляда Грея. Жанна с неохотой отпила глоток. После торта пунш показался ей отвратительно сладким. Жанну едва не стошнило. Но куда деваться? Она попала в ловушку, причем по собственной вине.

– Еще. – Голос Грея звучал сухо и властно. – Излишества доводят до беды.

Вздрогнув, Жанна повертела бокал в руках и осушила залпом, как лекарство.

– Умница.

Вот уж что нет, то нет. Грей взял у нее бокал, вымыл и аккуратно поставил в шкафчик для сушки посуды. Да, он прекрасный дворецкий, это очевидно. И насчет пунша все сказал правильно. Жанна почувствовала себя не то чтобы хорошо, но, во всяком случае, немного лучше. И кухня стала как-то меньше и уютнее. Теплый густой туман обволакивал ее сознание, прогоняя тяжелые мысли.

– Не хочу вас задерживать, – запинаясь произнесла Жанна. Язык разбух и еле поворачивался во рту. – У вас, наверное, масса дел.

– Ничего срочного. – Грей учтиво склонил голову. – Джулия попросила меня узнать, как вы.

– Джулия? – недоуменно переспросила Жанна.

– Мисс ле Франсэз.

– О, Джули. – Жанна с облегчением улыбнулась. Уже одно упоминание этого имени вселяло в нее бодрость. – Она очень добра.

– Не обольщайтесь, – с ноткой горечи в голосе отозвался Грей. – Джулия добра только тогда, когда ей это выгодно.

Жанна изумленно уставилась на него, не зная, что ответить. Но ведь нужно же было сказать хоть слово в защиту Джули!

– Сегодня она восхитительна, не правда ли?

Жанна покраснела, с некоторым опозданием поняв, что как бы напрашивается на комплимент. Ведь наряд Джули – ее рук дело.

– Да, – сухо согласился Грей. – И вы тоже.

– Я? – Жанна даже заморгала от удивления.

– Конечно, – терпеливо продолжал Грей. – Из вас получился отличный паж.

– Спасибо.

Жанна зарделась еще сильнее, почувствовав,

как Грей лениво оглядывает ее всю – от шляпы до остроносых туфелек. Уставившись в пол, она сжалась, словно пытаясь спрятаться за широкими складками блузы.

– Надеюсь, вам понравился бал?

– Нет. Я имею в виду… – Ее голос сорвался.

Съежившись под прицелом этих проницательных глаз, она могла говорить только правду – без прикрас. Холодную и неуютную, как каменный пол в ее подвале.

– Вы меня интригуете, – медленно проговорил Грей и прислонился к перилам лестницы с таким видом, будто в его распоряжении целая вечность. Жанна не знала, куда деть руки. – Вы не такая, как все. Не правда ли?

Жанна закусила губу.

– Вы не похожи на подруг Джули. – Грей улыбнулся. – И это радует, поверьте мне.

Жанна посмотрела на него недоверчиво. У нее все плыло перед глазами, и все же Грей казался божественно прекрасным и недоступным. Усилием воли Жанна попыталась вернуться к реальности.

– По-моему… – начала она, хотя ее мысли разбредались, как стадо овец. – Право, я думаю, вам не следует говорить такие вещи… о друзьях Джули.

Тут Жанна в ужасе запнулась. Она вовсе не собиралась говорить с ним грубо. Но Грей, видимо, нисколько не обиделся.

– Возможно, вы правы. – И вдруг в его руке снова появился полный до краев бокал. – Еще пунша?

Жанна колебалась: пить не хотелось, но надо же как-то загладить свою оплошность. В конце концов она взяла бокал. И вдруг почувствовала, что ей море по колено.

– Спасибо. Надеюсь, это настоящий пунш? – легкомысленно спросила она.

– Разумеется, – ответил Грей, даже не улыбнувшись. – Я ведь сам его приготовил.

– Ну, в таком случае… – Жанна сделала большой глоток и очень осторожно поставила бокал на стол. На это раз пунш показался ей куда приятнее. А собственная рука почему-то стала совсем маленькой, как будто она смотрела на нее издалека.

– Скажите… – Жанна покачнулась. Мужчины любят говорить о себе. Так было написано в одном журнале. – А в чем, собственно, состоит ваша работа? Вам не бывает скучно?

– Иногда. – Грей слегка улыбнулся. – Но у нее есть свои преимущества. – Он пожал плечами. – Я живу здесь. В окружении красивых вещей.

– О да! – Жанна глубоко вздохнула. Как она понимала Грея! Понимала всем сердцем. Ей страстно хотелось остаться в Дине, пусть даже в роли сторожа, смотрителя – да кого угодно! За это можно все отдать. – Иногда я мечтаю…

– О чем? – Грей смотрел на нее вопрошающим взглядом.

Жанна покраснела. Наверное, в ее голосе прозвучало слишком много тоски. Она выдала себя. Зашла чересчур далеко.

– Итак? – подстегнул ее Грей, удивленно приподняв брови.

Жанна сглотнула. Да, теперь уже поздно отступать, она почти выболтала свою тайну.

– Не знаю… – Жанна помолчала и вдруг затараторила, глотая слова. Ей так хотелось, чтобы Грей все понял. – Я мечтаю стать… чем-нибудь красивым. Превратиться в георгианский чайник или в вазу из перегородчатой эмали.