Шелк
Шрифт:
Разве что… Жанна подняла голову. В душе шевельнулась слабая надежда. Попытка не пытка.
– Дженьюри.
Жанна резко обернулась. Вот он, тут как тут. Волосы взъерошены, на губах всегдашняя усмешечка. И такое выражение лица, будто человек каждый день летает в Ниццу и встречает рассвет в аэропорту Лазурного берега. За время разлуки Жанна уже успела забыть силу его обаяния. Эта широкая ирландская улыбка согревала даже прохладный утренний воздух. И Жанне вдруг страстно захотелось – что за нелепое желание? – очертя голову броситься в его объятия, зарыться
– Дион, ты должен объяснить мне, что значит быть падшей женщиной. Постарайся успеть к понедельнику.
– Ну-ну, Дженьюри. – Его глуховатый голос звучал так мягко и успокаивающе, что Жанне показалось, будто бурлившая вокруг толпа исчезла и они остались совсем одни. – С этим не стоит торопиться. Давай-ка сначала позавтракаем спокойно, как нормальные люди. Ведь теперь мы вместе.
– Я имею в виду не по-настоящему, а в кино, – поспешила объяснить Жанна, не зная, обижаться ей или чувствовать себя польщенной.
Стань она и в самом деле проституткой, Дион наверняка встретил бы это известие все с той же неизменной философской улыбкой. Дион вел ее, взяв под локоток, словно жену. Какое приятное ощущение – защищенности и уверенности в себе! Пока они пробирались к выходу, Жанна заметила, что и мужчины и женщины смотрят на них как-то странно. Она искоса бросила взгляд на своего кавалера. В этой толпе элегантно одетых европейцев он был похож на коренастого пони среди выхоленных чистокровных лошадей или на бутылку темного пенистого пива в соседстве с изысканными столовыми винами.
Но почему-то после его приезда небо казалось еще более синим, и мимоза цвела пышнее, чем раньше.
Они вышли на улицу, и на Жанну пахнуло ароматом магнолий. Почувствовав внезапную тоску по дому – острую, как голод, – она подумала, что, может быть, еще не поздно высадить в цветочный ящик гиацинты для №3.
Прогулявшись по извилистым улочкам старого города, они отыскали маленькое кафе (оно только что открылось) и уселись за белый столик. Над головами колыхался тент, разрисованный, как почтовая марка.
– Черный кофе для леди. А для меня все, что у вас есть, да побольше.
И ему принесли хрустящий, поджаристый, золотой, как солнце, хлеб, который умеют печь только на юге, завернутые в фольгу кусочки масла, абрикосовый джем и чашку с черными провансальскими оливками величиной с небольшую сливу. Наблюдая за Дионом, который с аппетитом расправлялся со своим завтраком, Жанна вдруг опять затосковала по дому. Их вечернее чаепитие возле камина, казалось, отошло в далекое прошлое. Тогда жизнь текла спокойно, никаких тревог и волнений. А Дион… Ведь это ясно как Божий день. Оливки интересуют его куда больше, чем романтические воспоминания. Он из тех людей, что живут сегодняшним днем.
– Ну-с, моя ночная бабочка! – Дион отодвинул тарелку, на которой высился могильный холмик из оливковых косточек, и облизал пальцы. – А теперь расскажи мне все по порядку.
Он слушал спокойно и вдумчиво и не проронил ни слова, пока Жанна не закончила. Ни вопросов, ни комментариев, ни удивленного выражения лица. Дион не называл ее дурочкой, гордячкой или трусихой и даже вполне серьезно отнесся к предложению
– Нет, Дженьюри. Набережная – место для дилетантов, бродяг и женщин, которые опускаются на самое дно. Слишком опасно.
– Правда? – Жанну невольно увлекла эта тема. Сколько всего ей еще предстоит узнать! – Откуда тебе известны такие вещи?
Дион улыбнулся:
– У художников и уличных женщин есть много общего. Любовь или деньги – все мы рано или поздно сталкиваемся с таким выбором. Но в одном я уверен: на тротуаре хорошую картину не найти. И самые удачливые проститутки стараются побыстрее отойти от дел. Или выходят замуж.
– Замуж?
– А почему бы и нет? – Дион расплылся в улыбке. – Ты произносишь слово «замуж» так, будто речь идет об извращении. Когда-то они были детьми, как и мы с тобой. Отчего же в конце концов им не стать женами? – Он лениво отхлебнул кофе, в котором было чересчур много сливок. А вкус у этой французской продукции такой, словно она не имеет ровным счетом никакого отношения к коровам. Неужели ему не противно, подумала Жанна. Впрочем, Дион обожал все новое и неизведанное. – Кстати, рядом с нами сидит та, кого ты ищешь.
– Что? – Жанна удивленно оглянулась. – В такую рань?
– Именно! Я полагал, что это всем известно! – В глазах Диона промелькнула насмешка. – Но ради Бога, Дженьюри Браун, неужели мама не говорила тебе, что неприлично так пялиться? И в любом случае ты выбрала не тот объект. Посмотри на пуговицы: их слишком много и они чересчур маленькие. Любого мужчину оторопь возьмет. Нет, она не собирается завлекать кого-то в свои сети.
– О, – в замешательстве пробормотала Жанна. – Я и не думала, что это важно… ну, разные технические детали.
Дион печально вздохнул:
– В современном мире все непросто. Но на самом деле и в технических деталях есть свой смысл. Я дам тебе несколько советов. Посмотри на себя со стороны, глазами мужчины – вот в чем хитрость. А это значит, к примеру, что ноги должны быть голые: для экономии времени и чтобы колготки не порвать. Глаза должны быть подкрашены, и чем больше, тем лучше. Особенно тушью небесно-голубого цвета. А вот помадой злоупотреблять не стоит: мужчинам не нравится возвращаться домой размалеванными, как клоуны. Они ведь создания застенчивые и неловкие. Так упрости им жизнь – носи платье с одной застежкой. Никаких поясов, булавок или пряжек. Ничего острого и твердого, кроме каблуков. А о шляпах и думать забудь. Из-за этих широких полей можно и мать родную не узнать! Что же касается моды, то лучше отставать от нее на десять лет, чем быть хоть на шаг впереди. Мужчины любят традиции, им нужны ориентиры.
– Я ее вычислила!
На этот раз Жанна не сомневалась в своей правоте. Томная девица с черными волосами и пухлыми губами, в короткой кожаной юбке и сетчатых чулках прямо-таки излучала молодость и сексуальный призыв. Но Дион отрицательно покачал головой:
– Нет, это дочка какого-нибудь посла, только что из монастырской школы. Посмотри-ка правее.
Проследив за его взглядом, Жанна увидела пухленькую веселую женщину. Она грелась на солнышке, усевшись неподалеку от дверей, и лениво покачивала ногой, с которой наполовину сползла туфля.