Шелк

Николсон Кэтрин

– Добро пожаловать, – с улыбкой пригласил Дион. – Пони удрал, но у нас есть крыша над головой.

И не только крыша! В углу горел небольшой костер, укрытый от ветра пологом из старых мешков, прижатых камнями, еще две груды мешков заменяли стулья. Рядом с костром лежали картофелины с налипшей на них землей, тут же на полу стояли две банки с водой и еще одна – с какими-то желтенькими цветочками.

– Дион… – Не находя слов, Жанна украдкой смахнула слезы кончиком попоны. Дом преобразился. Огонь бросал яркие отсветы на ветхие стены, от углей поднимался прозрачный

голубой дымок. Она стояла, очарованная древней магией огня, послушного человеку.

– Садись и грейся.

Жанна осторожно опустилась на самодельное сиденье. Оно оказалось на редкость удобным. Девушка протянула руки к радостно потрескивающему огню. Дион порылся в угольях, извлек пять маленьких картофелин и протянул ей три, аккуратно завернув их в свой носовой платок.

– На завтрак я поймаю тебе рыбу, – заявил он с ослепительной улыбкой.

Картофелины были очень горячие, но Жанна не могла ждать, пока они остынут. Ароматная, пахнущая углями и землей мякоть согрела ее изнутри. Как важны иногда такие вот маленькие радости! Жанна почувствовала себя гораздо лучше, и ей сразу стало стыдно за недавнюю сцену. Дион вел себя куда достойнее.

– Ну. – Она отряхнула с рук золу, сбросила картофельную шелуху с носового платка и вернула его Диону. – Это потрясающий эксперимент. – И стыдливо покраснела, вспомнив о том, какой эксперимент был задуман ею в Лондоне. Что ж, к счастью, по крайней мере эта проблема снята с повестки дня.

– Ноги замерзли? – участливо спросил Дион, как будто читая ее мысли.

– Немножко. – Она потупилась. – Эти сапоги… Наверное, я похожа в них на царевну-лягушку.

Но в душе она радовалась тому, что сидит, завернувшись в попону, обутая в грубые сапоги. Менее романтичной обстановки невозможно и придумать.

Дион рассмеялся и сунул руку в глубокий карман.

– Вот… я прихватил на всякий случай. – Он торжественно продемонстрировал толстые шерстяные носки. – Ирландцы всегда носят с собой лишнюю пару.

Жанна и опомниться не успела, как Дион стащил с нее сапоги.

– Сначала надо согреть ступни, – скомандовал он тоном бывалого путешественника.

Жанна вытянула ноги поближе к огню и пошевелила пальцами. Это далось нелегко: они превратились в ледышки. А на колготках – о ужас! – появилась дыра. Жаль, что она не догадалась прихватить с собой лишнюю пару.

Тем временем Дион надел носки на две палочки и осторожно поднес их к огню, потом снял один, прижал к щеке и, удовлетворенно кивнув, ловко натянул Жанне на ногу.

– Ну как?

– Прекрасно. – Жанна зажмурилась от удовольствия. Ее закоченевшие ноги, казалось, погрузились в раскаленный тропическим солнцем песок.

Дион закопал в угли оставшиеся картофелины.

– Мы съедим их на завтрак. Вместе с рыбой, которую я поймаю. – Заметив выражение ее лица, он рассмеялся. – Незачем себя обманывать. Ты проснешься голодной. Ну-с. – Дион вытер руки и откинулся на мешках. – Печеная картошка, костер и хорошая беседа – что еще нужно человеку?

Жанна вздохнула. Если бы все в жизни было так просто!

– У вас проблемы, мисс Браун?

– Пожалуйста,

не называй меня так. Дженьюри – плохое имя, а Браун еще хуже.

Может, это и хорошо, что Дион над ней подшучивает, но кто-то же должен оставаться серьезным.

– Ну, не знаю. – Его глаза лукаво блеснули. – А если бы твоя фамилия была Гейл или Сейл…

– Не смейся надо мной, – сказала Жанна и невольно улыбнулась. – Даже моя мать не позволяла себе этого. – Она тут же пожалела о своих словах и умолкла, испытывая неловкость под пристальным взглядом Диона. В мерцающем свете пламени невозможно было понять выражение его глаз.

– Она очень ненавидит тебя?

– Разумеется, нет, – резко ответила Жанна и с ужасом почувствовала, как на глаза у нее снова наворачиваются слезы. Теперь она поняла, почему чуть не расплакалась там, на тропинке. Ведь такое бывало уже много раз: дорога, ведущая в никуда, открытая дверь, за которой ничего нет. А может, она просто устала, и дым попал в глаза. – Она… – Жанна сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – По-моему, она не хотела, чтобы я появилась на свет. Я всегда это чувствовала. Она так терла меня мочалкой, – из ее груди неожиданно вырвался странный звук: не то сдавленный смешок, не то всхлипывание, – будто надеялась, что я растворюсь и исчезну.

– О, Дженьюри. – Голос Диона вдруг стал глухим и нежным, как рокот волн. – Как печальна жизнь! Бедная твоя мать! Сколько она потеряла из-за того, что не любила тебя.

Жанна опешила. Такая мысль никогда не приходила ей в голову. Неужели ее мать тоже идет по дороге, ведущей в никуда? Она недоверчиво глянула на Диона. У него прямо-таки дар все ставить с ног на голову. Как будто мир от этого покажется лучше и разумнее!

– А твоя мать? – Она вдруг сообразила, что почти ничего не знает о семье Диона. – Какая она была? Тот пожал плечами:

– Не знаю. Она родила меня чуть ли не в пятьдесят и умерла через пять дней. Меня выкормила сестра… вместе со своим первенцем.

– Это смахивает на кровосмешение…

Дион улыбнулся:

– Наверное, ты права. Сестра была мне матерью, а племянница – сестрой… Я вырос, считая всех женщин родными! Но сестра не ошиблась. Меня принимали за ее ребенка, и это хорошо: ведь мамин муж умер за десять лет до того, как я появился на свет.

Жанна вытаращила глаза.

– Так кто же был твоим настоящим отцом?

– Наш постоялец, кто же еще? Бедному парню было всего семнадцать, и он намеревался посвятить себя церкви.

– Церкви? – пискнула Жанна. Дион улыбнулся еще шире.

– Ты шокирована? И напрасно. А мне все это даже нравится. Совсем мальчишка, он был одинок и наверняка тосковал по своей собственной матери. Полагаю, мой отец стал в результате очень даже неплохим священником.

– Значит, тебе это кажется естественным?

– Абсолютно. Все в природе вещей.

В полумраке Жанна видела, что Дион улыбнулся. Удивительно, что, несмотря на пристрастие к сладкому, у него идеальные зубы. Вдобавок он сын священника. Да, похоже, она все-таки не ошиблась насчет рогов…