Шелк

Николсон Кэтрин

А на самом дне лежала белая почтовая карточка с детскими каракулями Джули. Жанна улыбнулась. Ради Рождества сестричка решила постараться. На эти десять строчек она потратила, наверное, несколько часов.

"С Рождеством вас, мои дорогие! Есть хорошие новости. Фернан назначил день просмотра для прокатчиков.

Он состоится здесь, в Нью-Йорке. Все держится в секрете – ты же его знаешь. Он не выпускает из рук сценария, а на приглашениях обозначено, что это предварительный просмотр. Кстати, Фернан ужаснулся, узнав, что мы близнецы. Он считает себя лично ответственным. По его

словам, все, что происходит с актерами в фильме, рано или поздно сбывается в жизни. Целую, и не забывай принимать витамины!"

Внизу стояла затейливая подпись Джули. Надо сказать ей, что заглавные буквы в середине слова не пишутся, подумала Жанна и перевернула открытку. На обратной стороне было напечатано приглашение на ее имя.

«Предварительный прогон последнего фильма Фернана Кима». А ниже название, выведенное тонкими изящными буквами: «Сестры». И подзаголовок, как в научной монографии: «Исследование в области порнографии любви».

Жанна, надо признаться, была весьма заинтригована. Подзаголовок заставлял вспомнить о французском происхождении режиссера и будоражил воображение.

Конечно, ее все это не касается. Сейчас Нью-Йорк недосягаем, как Луна. Жанна поставила карточку на каминную полку приглашением к стене.

А через два дня, когда прошли рождественские праздники, с первой же почтой ей принесли еще одно приглашение – на собственную свадьбу. Оно выглядело очень импозантно: роскошная бумага с вытисненными на ней текстом и золотым гербом. Свадьба должна была состояться через неделю, третьего января. Через четыре дня после просмотра фильма «Сестры». Третье января – ее официальный день рождения. Знал бы об этом Грей…

Даты рождения и смерти… Приглашения заронили в душу Жанны тревогу. Теоретически она могла бы полететь в Нью-Йорк, но на восьмом месяце беременности… глупо даже думать об этом.

Так она и заявила врачу, придя на еженедельную проверку. До прогона оставались сутки.

– Вовсе нет. Не считайте себя инвалидом, – ответил тот бодрым голосом. – Поезжайте. Что толку сидеть дома и нервничать? Не переутомляйтесь, и все будет хорошо. Я дам вам сопроводительное письмо – на случай, если в аэропорту возникнут какие-то трудности.

Жанна смотрела на него в полном изумлении. До сего момента она совсем не волновалась. На душе царил покой. А теперь… Врач подвел ее как раз тогда, когда она больше всего нуждалась в его поддержке. Теперь Жанну сжигало отчаянное, страстное желание увидеть – нет, не фильм, а Диона, узнать, как он распорядился своей жизнью.

Глава 23

Увидев среди встречавших Джули, неистово махавшую рукой, Жанна поняла, что поступила правильно. Правда, на билет ушли последние деньги, и она понятия не имела, как будет жить дальше, но ради встречи с сестрой стоит пойти на жертвы. Они обнялись, хотя Жанне мешал живот и букет оранжерейных лилий, который принесла Джули.

– Ты выглядишь великолепно.

Джули всегда была красавицей, но теперь в ее облике появилось нечто, внушающее благоговейное восхищение. Она перестала подводить глаза и густо красить губы перламутровой помадой. Легкий, почти незаметный макияж

прекрасно гармонировал с нарядом деловой женщины, состоявшим из светло-синего кашемирового свитера, узких брюк и плаща свободного покроя – тоже синего, под цвет глаз. О былом пристрастии к экстравагантным нарядам можно было догадаться только по ботинкам с кисточками и золотым кольцам-серьгам.

– Одобряешь? – Джули распахнула плащ и царственным жестом простерла руку. – По-моему, я похожа на статую Свободы! Приходите ко мне, бедные, беззащитные художники, и вы станете миллионерами.

Шагая рядом с сестрой, Жанна, в своих сапогах на низком каблуке и цветастом пончо, чувствовала себя чуть ли не школьницей. Наденет ли она когда-нибудь синее шелковое платье? Наверное, оно не слишком подходит хозяйке поместья. Да и Грей вряд ли позволит матери своего ребенка разыгрывать этакую сирену-обольстительницу. А о карьере актрисы и вовсе придется забыть.

Желтое такси, поджидавшее их возле аэропорта, помчалось прямо к кинотеатру, где Фернан устраивал просмотр. Невероятно! Такая предусмотрительность была совсем не в характере Джули, и Жанне оставалось только удивляться. Усевшись в машину, она немного расслабилась. Здесь было так темно, спокойно и уютно, что вопрос, терзавший ее на протяжении всего пути через Атлантику, сам собой сорвался с языка:

– Как Дион?

– В общем, хорошо. – На фоне проносившихся за окном неоновых огней лицо Джули казалось тусклым пятном. – Но временами я за него тревожусь. – Она вдруг рассмеялась. – Я, наверное, похожа на курицу-наседку, да? Что делать, именно так я отношусь к моим художникам. Большинство из них совершенно беспомощны. Они нуждаются во мне, честное слово. Продавать их картины – это все равно что пристраивать сирот в хорошие семьи. А когда удается сорвать изрядный куш, я радуюсь, словно кто-то из моих сироток получил стипендию Йельского университета!

Жанна улыбнулась. Энтузиазм Джули был заразителен. Но среди всех ее подопечных Жанну интересовал только один человек.

– Почему же ты беспокоишься за Диона? Его картины распродаются?

– Смотря что понимать под словом «распродаются». – Джули посерьезнела. – Его начали покупать, но результаты могли быть лучше. Беда в том, что Диону наплевать на деньги. Одну из его картин я могла бы продать уже раз пять, но он не хочет расставаться с ней ни за что на свете. Я его долго искушала, подсчитывала, сколько ярдов холста он мог бы купить… Все напрасно. Дион дьявольски упрям. Говорит, что останется художником, даже если больше не сможет рисовать. Я его не понимаю, а ты?

– Не уверена.

Жанна невольно вспомнила ласковый, проникающий во все поры воздух Ирландии, запах летней травы, голубоватые горы, небо, нависшее так низко, что можно дотянуться рукой. В тот день уже не вернешься, но и забыть его невозможно. Никогда. Наверное, Дион прав: чтобы быть художником, не обязательно рисовать.

– Слушай. – Джули вдруг резко повернулась к Жанне. Ее глаза блестели. – А ты не хочешь поговорить с Дионом, вразумить его? Ведь это в наших общих интересах. И подумай, как будет здорово нам втроем побродить по Нью-Йорку, заказать столик у Сарди…