Шелкопряд
Шрифт:
Мыслимо ли было представить, чтобы кипящая от нескрываемой ненависти к Оуэну Куайну Элизабет Тассел, в черном деловом костюме, с алой помадой на губах, тайком возвращалась сюда под покровом тьмы, в пятнах кислоты и крови, да еще с пакетом кишок?
Холод злобно щипал шею и пальцы. Затоптав окурок, Страйк попросил водителя, с любопытством и подозрением наблюдавшего, как странный пассажир изучает дом Элизабет Тассел, отвезти его в Кенсингтон, на Хэзлитт-роуд.
Ссутулившись на заднем сиденье, он глотал обезболивающее и запивал минеральной водой – все это было куплено в той же аптеке.
В такси удушающе пахло застарелым табаком, въевшейся грязью и старой кожей. Дворники шуршали, как
Сквозь запотевшие окна Страйк разглядел Блайз-Хаус {18} : величественный, как дворец, с белыми куполами, он напоминал гигантский розоватый торт в серых лужах слякоти. Насколько помнилось Страйку, сейчас в этом здании размещалось фондохранилище какого-то крупного музея. Такси свернуло прямо на Хэзлитт-роуд.
– Какой номер дома? – спросил водитель.
– Остановите прямо здесь, – ответил Страйк, чтобы не светиться перед домом, и вспомнил, что транжирит деньги, хотя на нем еще висит долг.
18
Блайз-Хаус (Blythe House) – здание, построенное на рубеже XIX–XX вв. для Почтового сберегательного банка; в настоящее время здесь размещаются архивы и часть коллекций Музея Виктории и Альберта, Музея науки, Британского музея, а также читальный зал.
Тяжело опираясь на трость со спасительным резиновым наконечником, обеспечивающим надежное сцепление со скользким тротуаром, он расплатился с таксистом и пошел дальше по улице, чтобы с близкого расстояния присмотреться к жилищу Уолдегрейва.
На этой улице стояли типичные таунхаусы из золотистого кирпича, четырехэтажные, каждый с цоколем и классическим белым фронтоном, с резными венками под окнами верхнего этажа и с коваными балюстрадами. По большей части они были преобразованы в обычные многоквартирные дома. Палисадников перед ними не было; к цокольным этажам спускались каменные ступеньки. Здесь ощущалась атмосфера какой-то непродуманности, едва заметной обывательской небрежности: на одном балконе – разномастные цветочные горшки, на другом – велосипед, на третьем – мокрое, готовое заледенеть белье, оставленное на морозе после стирки.
Дом, который занимали Уолдегрейв с женой, был в числе тех немногих, что избежали дробления на квартиры. Окидывая его взглядом, Стайк размышлял, сколько же может зарабатывать ведущий редактор, и вспоминал слова Нины о том, что жена Уолдегрейва – «из очень денежной семьи». На балконе второго этажа (чтобы его рассмотреть, Страйку пришлось перейти на другую сторону) стояли два намокших парусиновых стула с рисунком, имитирующим старые книжные обложки издательства «Пингвин», а между ними – железный столик, какие попадаются в парижских бистро.
Закурив следующую сигарету, Страйк вернулся к дому, чтобы заглянуть в цокольный этаж, где проживала дочка Уолдегрейва, а сам думал, не обсуждал ли Куайн с редактором сюжет «Бомбикса Мори» перед сдачей рукописи. Что мешало ему поделиться с Уолдегрейвом своими мыслями насчет заключительной сцены? И не мог ли милейший человек в роговых очках восторженно покивать и дать ряд советов по совершенствованию этой кровавой белиберды, которую сам решил воплотить в жизнь?
У входа в квартиру цокольного этажа громоздились черные мешки для мусора.
Куда могли подеваться кишки Куайна? Каким способом, спрашивал себя Страйк, можно избавиться от полновесных, свежевырезанных человеческих внутренностей? Закопать? Бросить в реку? Вынести вместе с мусором на ближайшую помойку? Сжечь было бы трудновато…
Входная дверь дома Уолдегрейвов распахнулась, и по трем ступенькам крыльца спустилась черноволосая женщина с глубокой морщиной на переносице. Одетая в короткое алое пальто, она явно злилась.
– Я вас давно заметила! – выкрикнула она, идя к Страйку, и он узнал в ней Фенеллу, жену Уолдегрейва. – Что вам здесь надо? Почему такой интерес к нашему дому?
– Да у меня тут с риелтором встреча, – не моргнув глазом сочинил Страйк. – Это у вас квартира в цокольном этаже сдается?
– Ах вот оно что. – Такой ответ застал женщину врасплох. – Нет… это через три дома, – указала она в нужную сторону.
Хозяйка дома уже собралась извиниться, но передумала. Она прошагала мимо на каблучках-шпильках – совершенно не по погоде – к припаркованному невдалеке «вольво». Страйк успел заметить отросшие седые корни волос; на какой-то миг его обдало дурным запахом изо рта, смешанным с алкогольными парами. Поскольку она могла проследить за ним, глядя в зеркало заднего вида, Страйк похромал в указанную сторону, убедился, что женщина отъехала, чудом не зацепив стоявший впереди «ситроен», а потом осторожно дошел до конца улицы и свернул в переулок, где сумел рассмотреть поверх стены длинный ряд небольших задних двориков. Во дворе Уолдегрейвов не было ничего примечательного, разве что старый сарай. В дальнем конце неухоженной, с проплешинами, лужайки уныло примостился комплект садовой мебели – похоже, всеми забытый. Разглядывая этот неопрятный участок, Страйк мрачно размышлял, что осмотрел далеко не все: у людей могли быть еще бытовки, земельные наделы, гаражи.
Мысленно застонав от перспективы долгой дороги по сырому, мерзлому тротуару, он перебрал в уме разные варианты. Ближе всего была станция метро «Кенсингтон-Олимпия», однако нужный ему переход на линию Дистрикт открывали только по выходным. На «Хаммерсмит», где поезда выходили на поверхность, передвигаться было проще, чем на «Бэронз-Корт», поэтому он предпочел более длительную поездку.
Как только он дошел до Блайз-роуд, содрогаясь от каждого шага правой ноги, у него зазвонил мобильный: Энстис.
– Что ты затеял, Боб?
– В смысле? – на ходу переспросил Страйк, морщась от резкой боли в колене.
– Ты ошиваешься вокруг места преступления.
– Ну и что? Имею право. Ничего противозаконного.
– Ты пытался допросить соседа…
– Его никто не заставлял открывать дверь, – заметил Страйк. – И про Куайна я не сказал ни слова.
– Послушай, Страйк…
Сыщик без малейшего сожаления отметил, что собеседник переключился на обращение по фамилии. Ему никогда не нравилось прозвище, которым наградил его Энстис.