Шелковая вендетта

Холт Виктория

– Ах, ты не знаешь этого человека. Мы конкуренты. Он будет страшно доволен, если наш урожай пропадет.

– Возможно, ты неверно судил о нем.

Отец покачал головой.

– Нет, у него есть на то свои причины. Он ничего не делает просто так.

Пришла Кэти и, выслушав новости, высказалась, как всегда, прямодушно:

– Он что, действительно такое чудовище?

Отец угрюмо кивнул.

– Вот бы посмотреть на него. Он живет в том замке? Он великан?

– Никаких великанов не существует, Кэти, – напомнила я ей.

Кэти

была разочарована.

– Он хотя бы ест людей? – спросила она.

– В фигуральном смысле – да.

– Ну ладно, забудем о нем, – сказала я. – Теперь у нас полный комплект рабочих, и мы можем приступить к делу.

Отец согласился со мной, но я видела, что его очень насторожил тот факт, что спасение пришло к нему от графа.

Это была незабываемая ночь. Урожай был спасен, и это вызывало всеобщее ликование. Несмотря на препятствия, все в конце концов устроилось благополучно. Казалось, на торжество собралась вся округа. В теплом вечернем воздухе тускло мерцал свет от ламп фонарей. На лужайке перед домом скрипачи играли народные песни и пританцовывали; народ подпевал им. Увлеченная происходящим, Кэти тихо сидела рядом со мной.

На всеобщее угощение выставили вино прошлогоднего урожая и огромные торты, украшенные фруктами и орехами. Чем ближе подступала ночь, тем громче становилось пение и неистовее – пляски. Я сидела на скамье и слушала песню, которую пела мне бабушка, когда я была маленькой.

En passant par la Lorraine Avec mes sabots...

Кто-то присел рядом со мной. Я повернулась, и сердце у меня подпрыгнуло от удивления, испуга и – пришлось себе признаться – радостного волнения. Я услышала свой запинающийся голос:

– Граф де Карсонн...

– Собственной персоной, – ответил он, приблизив свое лицо к моему. – Ну пожалуйста, скажите, что рады мне. – Он взял мою руку и поцеловал ее. Только теперь он увидел Кэти. – Не говорите. Я знаю. Это прелестная мадмуазель Кэти. Счастлив познакомиться, мадемуазель. – Он поцеловал руку Кэти.

Глаза Кэти вспыхнули беспокойным огнем. Я видела, что ее взволновал этот поцелуй. Ей еще никогда не целовали руку, тем более такие представительные и красивые мужчины.

– Я знаю, кто вы, – сказала она.

Кэти никогда не лезла в карман за словом.

– Выходит, мы уже хорошо знакомы.

– Вы в самом деле такое чудовище?

– Вынужден ответить: скорее всего, да.

– Но вы не похожи на великана.

– Сожалею, что не оправдал ваших ожиданий.

– А вы едите людей?

– Я похож на каннибала?

– Мама, что такое «каннибал»?

– Это тот, кто ест людей.

– Но, как правило, люди не входят в мой рацион, – сказал он ей.

– А меня вы съедите?

– Это – глупый разговор, – сказала я. – И ты знаешь об этом, Кэти.

Он засмеялся и, взяв ее за подбородок, улыбнулся:

– Только не на завтрак.

– А на обед?

– Для

начала я вас откормлю.

– Фе, фи, фо, фам, – нараспев проговорила Кэти, – здесь пахнет английской девочкой...

Она хихикнула.

– Вы хотели повидаться с отцом? – обратилась я к нему.

– Нет, я хотел убедиться, что у вас все хорошо и что он сумел преодолеть это фатальное невезение.

– Он благодарен вам, – сказала я.

– С меня довольно знать, что у вас все в порядке. А что вы думаете обо всем этом... – он указал на танцующих, – об этом обычае праздновать сбор урожая?

– Мне очень нравится.

– Довольно занятно... но, верно, не слишком – для женщины, у которой свой бизнес в Лондоне и в Париже?

– Занятно слышать это от вас.

– Я вижу, мадемуазель Кэти в восторге. Мадемуазель... я могу предложить вам посмотреть настоящий vendange... такой, каким он был на протяжении столетий... как это делают в моем замке. Не окажете ли вы мне честь, почтив своим присутствием наш праздник?

– Прийти к вам? О да, пожалуйста. Мы придем, правда, мама?

– Там видно будет, – сказала я.

– Но почему мы не можем пойти?

– Мы должны узнать, какие планы у твоего дедушки.

– У него нет никаких планов.

– Значит, решено, – быстро сказал граф. – Мадам Сэланжер, мадемуазель Кэти, вы должны быть моими гостьями. Событие ожидается через три дня.

Кэти захлопала в ладоши.

– Обещаю, что не съем вас, – прибавил он.

Кэти пожала плечами и засмеялась.

Нас уже заметил отец и торопливо направлялся к нам.

– Господин граф.

Он поднялся, широко улыбаясь, – так, словно это было самым естественным делом – зайти между прочим на территорию своего давнего врага.

– Рад, что у вас все обошлось, Сент-Аланжер.

– Я должен благодарить вас, – сдержанно начал отец.

– Не берите в голову. Разве могло быть иначе. Я услышал про несчастный случай. В такое время! Я представил себе, в каком затруднении вы оказались, и послал людей.

– Они прибыли как раз вовремя.

– В таком случае я удовлетворен.

– Теперь я у вас в долгу, – снова начал отец.

Граф показал рукой на нас с Кэти.

– Мадам Сэланжер и мадемуазель Кэти только что дали свое согласие прийти к нам в замок на vendange. Это сполна вознаградит меня за ту незначительную услугу, которую я сумел вам оказать.

Услышав это, отец на мгновение окаменел. Придя в себя, он сказал:

– Я уверен, что вам будет интересно посмотреть нашу усадьбу. Не соблаговолите ли пройти со мной, граф?

– С удовольствием.

Сдерживая улыбку, он поклонился – сначала мне, потом Кэти; после чего они удалились, а мы с Кэти остались сидеть, глядя им вслед.

– Он не великан, – сказала Кэти. – Он даже лучше. Он рассмешил меня. Мне он понравился, а тебе? Мама?!

Я промолчала.

У нее был разочарованный вид.