Шелковые путы
Шрифт:
Даже Астрид заинтересовалась этим загадочным происшествием и подсела к рассказчице. От близости стольких красивых женщин Тамзин еще сильнее разволновалась.
— Он овладел мной, — чуть слышно выдохнула она. Астрид сжала рукой ее колено. Дженис ахнула.
— Какое лицемерное, старомодное выражение — «овладел»! — поморщилась Инга. — Сказала бы, что он тебя трахнул. И как это было? Рассказывай все подробно! Тебе понравилось? Какой у него член? Какая фигура? Он симпатичный? Ну, не молчи же, говори!
— На лице у него была маска, да и в спальне было темно, так что я его толком не разглядела, — сказала Тамзин. — Но почувствовала, что он
— Послушай, Инга, это ведь твоя затея! — воскликнула Дженис. — Я тоже хочу переспать с этим мужчиной!
Инга встала и, погладив себя по бедрам, загадочно улыбнулась.
— Так, значит, он не причинил тебе особого вреда?
— Нет. Просто он действовал очень напористо и энергично…
— И вел себя как опытный любовник, не так ли? Инга приблизилась к Тамзин и расставила ноги. Из промежности пахнуло ароматом половых органов. У Тамзин запершило в горле, она едва не задохнулась. Все поплыло у нее перед глазами.
— Да! — выдохнула она.
Ей захотелось оказаться привязанной к кровати наедине с Ингой, ощутить ее ласки, почувствовать себя рабыней.
— Тебе нравится, когда тебя насилуют? — спросила Инга.
— Очень, — прошептала Тамзин, истекая соком.
— Ты находишь это приятным, потому что в жизни ты вынуждена постоянно контролировать себя?
— Да, вероятно. Я об этом не думала.
— Я поговорю с Лансом, он специалист по женской психологии.
Тамзин окончательно разомлела, разговаривать ей расхотелось. И три женщины приступили к действиям. Астрид и Дженис занялись ее сосками: щипали, дергали и теребили их до тех пор, пока они не стали похожи на переспелые вишни. Тамзин раздвинула пошире ноги, соки полились из влагалища ручьем, срамные губы порозовели и набухли, клитор встал торчком.
Опустившись на колени, Инга принялась колдовать над ним. Она то лизала его, то сосала, то подергивала, то теребила. Тамзин извивалась и визжала, пока не кончила.
Очнулась она от криков и стонов своих подруг. Они ласкали друг друга ртом и руками, не стыдясь громко выражать свои ощущения непечатными словами.
Потом все пошли купаться в бассейне. Нырнуть в холодную воду после жаркой парилки и лесбийских забав было чрезвычайно приятно. Бассейн был отделан белой кафельной плиткой. В его дальнем конце из стены бил фонтан. Инга с наслаждением окунулась в пузырящуюся воду и сказала:
— Такие купальни раньше устраивались в турецких гаремах. Мы усовершенствовали этот комплекс и добавили в него джакузи.
Тамзин с удовольствием воспользовалась этим техническим новшеством. Струйки воды проникали во все ее отверстия, доставляя ей дополнительное наслаждение. Ей казалось, что это чьи-то языки ласкают ее интимные места, возбуждают, подготавливая к новому свиданию с незнакомцем.
Но кто же он?
Тамзин беспокойно поежилась, возбужденная струйками воды. Одна из них била ей в анус, другая — точно в клитор.
Так кто же он?
Она жаждала его грубых ласк, мечтала об огромном фаллосе. Ее ягодицы напряглись, половые губы набухли, соски отвердели. Инга наверняка знала, кто этот таинственный человек, скрывающий свое лицо. Но вот насколько искренна Дженис? Не притворяется ли она несведущей? Тамзин покосилась на подруг, сидевших на ступеньках бассейна,
Она накрыла ладонью свой бутон любви, закрыла глаза и представила, что ею овладевают одновременно Мартин, Тим, Майк и Деннис. Потом к ним присоединились и другие ее любовники, и все норовили поглубже засадить ей свои пенисы, большие и не очень, розовые, фиолетовые и багровые, натуральные и обрезанные, с толстыми и нормальными головками. Один за другим эти члены вонзались в ее лоно, долбили шейку матки, как отбивные молотки, извергали в нее сперму.
Тамзин уже не думала, как она выглядит со стороны. Перед ее мысленным взором возник любовник в маске, его гигантский пенис заполнил ее влагалище. Она стала мастурбировать. К ней подсела Инга и тоже всунула в ее влагалище палец, а другим стала массировать ее клитор. Оргазм последовал незамедлительно.
Еще только подходя к коттеджу, Мария услышала, как кто-то играет там на пианино. Даже не имея музыкального образования, она сообразила, что играет мастер: аккорды, которые он брал, звучали яростно, мощно, страстно. Так мог играть лишь человек, испытавший и любовь, и разочарование, и боль, и страдание. Мария никогда не слышала такой музыки, она привыкла к популярным мелодиям и року. Завороженная непривычными звуками, она остановилась возле двери черного хода и стала слушать, машинально обтирая подошвы ботинок о железную решетку. Наконец она спохватилась и отперла дверь. На нее пахнуло теплом и ароматом свежесмолотого кофе. Музыка продолжала звучать. Мария захлопнула дверь и, привалившись спиной к косяку, тяжело вздохнула, представив, какой объем работы ей предстоит выполнить: убраться на кухне и в ванной, навести чистоту в комнатах, проверить, не нужно ли пополнить запасы продуктов. Нынешний клиент требовал особого внимания, так как был знаменитостью в музыкальном мире. Правда, он исполнял классическую музыку, в которой Мария не разбиралась. Однако его фотографии мелькали в газетах и журналах, а однажды она даже видела его на телеэкране. Кевлин не переносил классическую музыку — немедленно переключал телевизор на другой канал.
Они с Кевлином увлекались поп — и рок-музыкой, следили по сообщениям средств массовой информации за частной жизнью своих кумиров, собирали вырезки из журналов с информацией о них. Особую радость им доставляли случайные встречи с ними в пансионате, куда многие знаменитости в последнее время приезжали расслабиться. Встречи с нынешним постояльцем коттеджа Мария ждала с душевным трепетом. Он произвел на нее колоссальное впечатление.
Даже за то непродолжительное время, которое она смотрела на него, сидя на диванчике перед телевизором, Мария почувствовала мощнейший прилив вожделения. Трусики ее промокли и прилипли к телу прежде, чем Кевлин выхватил у нее пульт и нажал кнопку другой программы. Внешность Гая Вентуры потрясла Марию. От него исходила необыкновенная мужская сила и притягательность, не сравнимая с обаятельностью ее нетерпеливого юного любовника. В нем было нечто первозданное, дикое и неукротимое.